Книга Дом Вечности, страница 208 – Мара Вульф

— Мне снилось, что я умираю, – шепчет она.

Тристан берет ее свободную руку в свою и целует кончики пальцев.

— Нет, не умираешь. Просто лежи спокойно.

Я уже почти не слышу его слова. Очертания комнаты расплываются перед глазами. Кто-то садится позади меня: я ощущаю чье-то теплое тело, но оно не согревает меня.

— Можешь остановиться, – говорит Сэйнт. – Закрой раны. – Кажется, он не боится меня и того, на что я, оказывается, способна.

Я хочу отдернуть руку, но не получается. Время продолжает течь в Финолу, создавая между нами нерушимую связь. Этот поток невозможно разорвать. Он не прервется, пока все мое время не перетечет в Финолу. Минас этого не сказал.

Сознание медленно ускользает, но Сэйнт продолжает держать меня.

— Мы должны разъединить их, – говорит он.

— А если все вытечет обратно? – отзывается Тристан. – Она просила не вмешиваться.

— Но Эйвери умрет, если мы ничего не сделаем.

Я пытаюсь сосредоточиться. В коридоре раздаются крики, а затем дверь ударяется о стену, сотрясая всю комнату.

— Эйв! – кричит Джуна. – Что вы делаете?! – Она хватает меня за руку.

Сэйнт что-то говорит ей, но я не понимаю ни слова.

— Что нам делать? – спрашивает Роуэн. – О чем ты вообще думала?

Я уже не могу ответить. Сил совсем не осталось. Никос и Уиллоу о чем-то спорят наперебой. Они все здесь. Снова вместе. Они преодолели свои разногласия и пришли за мной. Слезы текут по моим щекам. Я знаю, чувствую, что умираю, но, по крайней мере, не в одиночестве. Все хорошо. Я спасла Финолу. Когда я опустею, ее рана затянется.

Голоса в комнате становятся все громче, паника нарастает, но внутри меня воцаряется спокойствие. Похоже, в этот раз Минас не собирается меня спасать. Я бы хотела увидеть Аттикуса еще один раз. Поцеловать его напоследок и коснуться его кожи своей. Но мне этого не дано.

— Ее линии опустели, – слышу я Роуэна. После этих трех слов тишину пронзают рыдания. Кто-то гладит меня по щеке.

В голове раздается голос: «Не бойся. Позволь себе упасть. Ты ничего не почувствуешь».

Чьи-то теплые пальцы смыкаются на моих, и тогда я растворяюсь.

Прохладный свежий воздух ласкает мое лицо. Его запах смешивается с другим, более знакомым ароматом, исходящим от подушек, на которых я лежу. Аромат Аттикуса. Значит, я все-таки не умерла. Пальцы скользят по шелковистой ткани, и я натягиваю одеяло до самого носа. Постельное белье рекрутов жесткое и колючее, в то время как это мягкое, словно сон. Он здесь? Будет ли он обвинять меня? Я должна столкнуться с последствиями своих поступков и выяснить, правда ли Финола жива.

Я осторожно поворачиваю голову и открываю глаза. Полупрозрачные белые занавески колышутся у огромного панорамного окна. За ним простирается бескрайнее ярко-голубое небо. Я с трудом сажусь. Во всяком случае, я думаю, что это небо, потому что никогда раньше не видела такого оттенка. Одеяло соскальзывает с тела, когда я встаю и медленно подхожу к стеклянной стене. Не будь я так слаба от потери времени, то решила бы, что все это сон. Существует ли вообще загробная жизнь? Или я попала в рай? Но разве в раю валяются на полу грязные ботинки и использованные полотенца? Аттикус всегда был помешан на порядке. Я потираю лоб. Где же он?

Мои линии времени светятся мягким коралловым светом. Рана на предплечье затянулась. Я не рассыпалась в прах, когда моя жизнь истекла вместе со временем. Значит, я спасла Финолу? Тристан простил меня?