Книга Дом Вечности, страница 209 – Мара Вульф

Одно из окон открыто, и я выхожу на балкон. Металл обжигает льдом мои босые ступни, я вскрикиваю и заваливаюсь вперед, но перила удерживают меня от падения. Я стою на балконе Башни Времени, и от увиденного у меня перехватывает дыхание. Передо мной раскинулось море. Аттикус отвез меня к морю. Глаза наполняются слезами. Должно быть, это башня Кимы. Но как он это устроил? И почему?

Но вода здесь слишком чистая и прозрачная. Небо слишком светлое, а море слишком безбрежное. На горизонте оно сливается с небом. Такого в Этернити больше нет.

Я крепче сжимаю пальцами перила, когда неподалеку от берега взмывает ввысь огромная синяя рыба, а затем еще одна. Они описывают плавную дугу в воздухе и снова исчезают под водой. Это вовсе не рыбы, а дельфины. Я читала о них. В Этернити они вымерли еще до моего рождения. Как и киты, как и множество других созданий, чью красоту и грацию человечество не ценило.

Я позволяю взгляду блуждать дальше. Чистейший белый песок блестит так, что ослепляет меня, и приходится прикрывать глаза рукой. За дюнами простирается трава и высокий зеленый камыш, а дальше я вижу леса. Так раньше называли местность, полную деревьев. Ничто не высохло и не умерло. Вдали играют дети в песке и строят песчаные замки. Другие плещутся в воде. Я наклоняюсь вперед. Под башней проходят две молодые женщины в свободных юбках, цветных футболках и босиком. Одна из них машет мне.

Понятия не имею, почему всегда представляла кайросианцев исключительно в черной форме и вооруженными до зубов. Но это еще хуже. По ним даже не скажешь, что они чудовища.

Всему этому есть только одно объяснение: Аттикус прыгнул вместе со мной. Я сделала это. Я в Инфинити!

Гнев пронизывает меня насквозь.

Пока они живут здесь, в этой роскоши и красоте, мы умираем просто потому, что они не хотят делиться тем, что принадлежит всем. Временем, которое Хронос даровал всем нам, даже своим братьям-предателям. Как Аттикус вообще может смотреть на себя в зеркало? Кайросианцы наказывают нас за грехи предков, а сами при этом купаются в изобилии? От этой несправедливости мое сердце начинает бешено колотиться. Я больше не могу смотреть на эту картину. Именно такого я желала для Финолы и ее братьев. Для Малии и Сэйнта. Кто-нибудь из здешних жителей работает в шахте? Смешно!

Я приближаюсь к комоду и выдвигаю верхний ящик. С каждым шагом моя решимость крепнет все больше. Кожаные штаны Аттикуса слишком велики, но спортивные штаны подойдут, если затяну шнурок потуже и подверну пояс.

Знает ли отец, что Аттикус прыгнул со мной? Кто-нибудь сказал ему? Я опускаю взгляд на руку. Кольцо все еще на пальце. Его никто не снял. Камень по-прежнему обращен на ладонь. Я с облегчением выдыхаю. Теперь я знаю, что надо делать, и не позволю ничему остановить меня. Нас должны выслушать. Минас не должен победить. А мой отец не должен делать тот страшный выбор, кого брать с собой в другой мир.

Я осторожно приоткрываю дверь комнаты. Коридор пуст. Или никто не ожидает, что я проснусь, или просто не считают меня угрозой. Правильно делают. Я не представляю опасности. Я просто хочу добиться справедливости для мира, который является моим домом. Я прохожу мимо лифта и вместо этого бегу к лестнице в конце коридора. Все Башни Времени – в этом и других мирах – построены по одному принципу, потому что когда-то мы все верили, что будем существовать мирно друг с другом. Еще когда хронисты и кайросианцы делили между собой миры.