Книга Дом Вечности, страница 212 – Мара Вульф

Минас отпускает меня и исчезает так же быстро, как появился.

— Остановитесь! – кричу я, но из горла вырываются одни лишь хрипы.

Как жалкая трусиха, я снова падаю на колени, когда одна из плетей проносится прямо надо мной. Это исключительно моя вина. Я должна что-то сделать, спасти хоть кого-то. Спасти Аттикуса. Он все еще жив или уже мертв? Я отпускаю кольцо и ползу по полу. Все вокруг кажется чужим и безжизненным. Там, где только что были свет и радость, теперь только страх и боль. Я чувствую ее так глубоко внутри себя, что давлюсь от тошноты. Крики и мольбы не стихают. У них совсем нет ни совести, ни сострадания?

Я встаю. Пусть убьют и меня тоже. Не смогу жить с этим чувством вины. Дым на мгновение рассеивается, и я встречаюсь взглядом с Сереной. В ее распахнутых глазах горит паника.

— Ты… – выдыхает она, и в тот же миг серебряная плеть обвивается вокруг ее шеи. Я бросаюсь вперед и сжимаю ленту обеими руками. Я должна спасти ее. Но уже слишком поздно. Ее тело уже растворяется. Кто-то хватает меня сзади за воротник. Мои ладони горели, но мне плевать.

А потом все стихает. Воцаряется мертвая тишина. Тени исчезают, а дым рассеивается. Яркий солнечный свет снова заливает зал обсерватории. Но гостей уже нет. Только осколки бокалов, с которыми они только что поднимали тост за мир и будущее, свидетельствуют об их недавнем присутствии. Время вытянули из их тел, и они рассыпались в пыль. У них не было ни малейшего шанса. Я дрожу. От отвращения к самой себе.

И только Гарет, женщина, произносившая речь, и Аттикус стоят на коленях. Позади каждого из них возвышается воин с серебряной плетью, которая обмотана вокруг их шеи.

Аттикус все еще жив, но надолго ли? Я судорожно всхлипываю. Если он умрет, я не смогу с этим жить. Он поднимает на меня взгляд, в котором одновременно отражаются и ужас, и недоверие. Знает ли он, что это я открыла проход? Я поджимаю губы, чтобы не закричать. Остальные воины выстроились за одним человеком. Своим лидером? Я осматриваюсь в поисках любого оружия, но вижу только Минаса, который скучающе потягивает что-то из бокала, стоя на балконе.

Гнев вскипает во мне, словно кипяток.

— Прошу, – дрожащим голосом умоляю я. – Не трогайте их. Оставьте их в живых! – Я бросаюсь вперед, готовая предложить себя вместо Аттикуса. Я должна спасти хотя бы его.

Невидимая сила ударяет меня в грудь, и я отлетаю назад. Минас качает головой, а остальные воины игнорируют меня.

Гарет берет за руку женщину, стоящую рядом с ним на коленях, и переплетает их пальцы.

— Я люблю тебя, – говорит он, и она улыбается, хотя по щеке у нее скатывается слеза.

Все, за что она благодарила в своей речи, утеряно. Все, о чем она мечтала, обернулось пеплом. Из-за этих чудовищ и из-за меня, потому что я одна из них.

— Мальчик мой, – тихо, но четко произносит Гарет. Он смотрит на Аттикуса без страха, хотя его голос срывается. Это прощание. Все здесь знают это. – Мы еще встретимся.

— Нет, – выдавливаю я. Что же я натворила? Я никогда этого не хотела. Я пытаюсь бороться, но против силы Минаса у меня нет ни единого шанса. – Прекратите! – снова кричу я, не желая сдаваться.

Аттикус качает головой.

— Уходи, – беззвучно шепчет он одними губами. Страх, боль и упрямство сменяются у него на лице. Неужели он правда думает, что я оставлю его? Он спас меня, а я привела сюда айонов. Я должна что-то сделать.