Книга Дом Вечности, страница 60 – Мара Вульф

Я бегу на ближайший рынок. Между прилавками снуют бесчисленные женщины со своими детьми. Они изучают малочисленные товары и пытаются сбить цену. Большинство из них настолько увлечено торгом, что я без труда могла бы собрать их время, но рынок не является моей целью. Сегодня на мне черная роба поверх толстовки, а капюшон скрывает мои яркие волосы. Я направляюсь к неприметной двери в одном из полуразрушенных домов, стоящих прямо на рыночной площади. Я прихожу сюда только в крайнем случае – и никому об этом месте не рассказываю. Друзья сочли бы меня сумасшедшей, но на самом деле все наоборот. Именно здесь я быстрее всего выполняю норму и собираю достаточно времени, чтобы не только погасить долги, но и пополнить запас.

Я бью кулаком по дверь, и в ней тут же открывается маленькая заслонка. Из темноты на меня смотрят узкие глаза, и я поднимаю сжатые в кулаке деньги – скомканные купюры, около двухсот таларов. Как я и ожидала, алчный тип по ту сторону двери устоять не может. Дверь открывается, впуская меня в узкий коридор, откуда тянется приторный запах дурмана. Я не особенно горжусь тем, что собираю время с этих несчастных, но большинство здешних людей и так уже не жильцы. В конце концов, они сами выбрали жизнь с зависимостью. Поэтому я отгоняю прочь угрызения совести. Все они обречены на смерть, и несколько дней или часов ничего не изменят. Им больше не нужно время, в отличие от нас, если мы хотим спасти Этернити – ради тех, кто придет после нас и, надеюсь, будет более бережно относиться ко времени. От этой надежды я никогда не откажусь.

— Полчаса, – бурчит мужчина, забирая мои деньги.

Я киваю. Этого мне хватит.

Коридор имеет метров десять в длину, по обе стороны находятся комнаты без дверей, лишь с грязными занавесками. На грязных матрасах внутри валяются мужчины и женщины. Некоторые из них совсем отрешились от мира, другие все еще потягивают дым из трубки, раскачиваясь взад-вперед. На многих почти нет одежды, потому что сюда впускают не только таких, как я. Владелец этого «заведения» получает двойную прибыль. Сначала от клиентов, а потом и от воров, которые обчищают этих бедняг. Хотя прихожу сюда не за этим, я все же прихватываю пару мелочей, чтобы не вызывать подозрений.

Я прохожу в самую дальнюю комнату и обнаруживаю там трех мужчин, валяющихся на матрасах. Их тела почти полностью разрушены их отвратительным образом жизни: кожа покрыта морщинами, щеки впали, а руки дрожат даже во сне. Мне постоянно приходится заставлять себя дотронуться до них. Я снимаю у каждого из них по два дня жизни – и, по сути, сокращаю их страдания. Потом перехожу в следующую комнату и в следующую. Главное, брать ровно столько времени, чтобы никто не умер прямо у меня на глазах. Не хочу быть свидетельницей их последних мгновений жизни.

В предпоследней комнате я нахожу девушку, практически мою ровесницу. Что она здесь делает? Она не потеряна, пока нет. В отличие от парня, лежащего в ее объятиях. Ее кожа слишком розовая и здоровая. Неужели она только открыла для себя этот яд? Когда я кладу ладонь ему на плечо, девушка хлопает глазами. В них стоит влага.

— У нас больше ничего нет, – шепчет она. Ее взгляд остается ясным, несмотря на слезы.

Я должна уйти. Но вместо этого опускаюсь на колени, касаясь грязного пола.