Книга Энчантра. Тринадцать клятв, страница 105 – Кейли Смит

«Эллин определенно моя любимица».

А вот душевные шрамы никуда не делись.

Женевьева сомневалась, что сможет когда-нибудь забыть вспышки боли от сотен маленьких острых зубов, разрывающих ее плоть. Она хотела больше никогда не видеть ни одной рыбы.

Она опустилась глубже, пока ее полностью не накрыла вода, но едва лицо оказалось под поверхностью, воспоминания о реке и пираньях нахлынули с новой силой, и паника когтями вцепилась в грудь. Из горла Женевьевы вырвался приглушенный пузырящийся крик, и она в ужасе забилась в воде, хватаясь за край ванны. Но сильные руки уже были рядом – схватили ее за предплечья и вытащили из воды.

Она закашлялась, моргая и стряхивая капли с ресниц. Грудь тяжело вздымалась, когда она жадно втягивала воздух, а лицо исказилось от слез, которые она отчаянно пыталась удержать.

— Женевьева, ты в безопасности, – заверил Роуин, присел рядом и убрал с ее глаз мокрые волосы и воду. – Я здесь. Ты в безопасности. Никакой рыбы. Никакой реки. Ты здесь.

Его слова мгновенно подействовали целительно – как и прикосновения, – и от этого Женевьеве захотелось расплакаться еще сильнее. Как она могла стать настолько зависимой от него?

Она выравнивала дыхание целую минуту, прежде чем сумела ответить. Он терпеливо ждал, и его взгляд ни разу не скользнул ниже ее лица. И только тогда до Женевьевы дошло: она все еще голая.

Она подтянула колени к груди, крепко обняла их руками и тихо попросила:

— Можно мне, пожалуйста, полотенце?

Он кивнул и через несколько секунд вернулся с самым огромным полотенцем, что она когда-либо видела. Раскрыл его перед ванной и отвернулся, давая Женевьеве возможность спокойно встать. А потом аккуратно завернул ее в мягкую белую ткань.

Когда полотенце было надежно закреплено, Роуин протянул ей руку и помог выбраться из ванны. Она приняла помощь, расплескивая воду по белому мраморному полу.

— Прости, – сказала она, пока он со вздохом спускал воду. – Клянусь, я не нарочно постоянно устраиваю хаос.

Он посмотрел на нее с сомнением, но, кажется, не особенно рассердился и достал новые полотенца, чтобы вытереть пол. То, как он занимался таким будничным, домашним делом, неожиданно согрело Женевьеву изнутри, и она поспешно отвернулась к туалетному столику, переключая внимание на волосы. Она отодвинула уголок полотенца, прикрывавшего зеркало, чтобы взглянуть на свое отражение. Ей хватило одного взгляда на ужасающий вид прически – и из груди вырвался пронзительный крик. Женевьева поспешила снова завесить зеркало, чтобы больше никто не увидел этого безобразия.

— Что случилось? – спросил Роуин, появляясь у нее за спиной.

Она указала на огромный запутанный колтун в своих каштановых кудрях.

— Мои волосы.

Женевьева принялась тянуть за пряди, пытаясь их распутать, но чем сильнее она тянула, тем запутаннее становились колтуны, и живот болезненно скрутило отчаяние. Не оставалось ни малейшего шанса распутать это без ножниц – мысль о подобной трагедии заставила все слезы, которые она сдерживала последние дни, наконец пролиться по щекам.

— Нет, нет, нет, – всхлипнула она, беспомощно шмыгая носом и чувствуя, как начинают дрожать руки.

Это уже слишком. Слишком символично. Ее чувства – запутанный клубок. Сексуальная жизнь – такой же запутанный клубок. Хотя она ведь обещала не привязываться. А теперь еще и волосы.