Книга Энчантра. Тринадцать клятв, страница 110 – Кейли Смит

— Черт, – выдохнула она, едва дыша, и почувствовала его улыбку возле щеки.

— Тихо, – приказал он, и тени сильнее сжались у ее горла, подчеркивая его слова.

— Я и так тихо…

В наказание тени сжались сильнее, и Женевьева всхлипнула, желая давления и в других местах. Никогда в жизни она не испытывала столько интенсивных ощущений одновременно, и она хотела большего.

Она впилась ногтями в его плечи. Губы Роуина сместились к ее подбородку – он осыпал ее поцелуями и снова прижался к ней бедрами. Тени проникли еще выше под ее юбки, с невесомой нежностью коснулись белья. У Женевьевы вырвался еще один стон, и все давление исчезло, кроме карающего сжатия вокруг горла.

Ей надоела эта игра.

Женевьева схватила Роуина за рубашку, рывком притянула его губы к своим, и они слились в жадном поцелуе. Когда их языки сплелись, руки Женевьевы скользнули в его волосы, накручивая длинные пряди на пальцы и дергая в отместку за дразнящие игры. На вкус он был точно как мед, который чувствовался в его аромате. Роуин жадно зарычал, и она проглотила этот звук, потянув сильнее – его тело с готовностью отозвалось, крепче прижимая ее к стене. Когда он чуть отстранился, чтобы перевести дух, она прикусила маленькое золотое кольцо в его губе и легонько потянула зубами.

Судя по тому, как напряглись все его мышцы, и по слетевшему с губ проклятию, ему понравилось.

Она хихикнула, и он снова завладел ее ртом, а потом наконец прикоснулся к ней руками. Одной принялся задирать юбки, а другую положил на щеку и повернул ее голову под лучшим углом, чтобы углубить поцелуй. Чем ближе его рука подбиралась к источнику ее возбуждения, тем сильнее напрягались мышцы живота, и Женевьеве потребовалась вся сила воли, чтобы не умолять о прикосновении.

Когда она отстранилась, чтобы перевести дух, губы Роуина заскользили по ее щеке и, добравшись до уха, прошептали:

— А знаешь… Я оказался прав. Ты доставляешь одни проблемы.

— Пора вставать на колени, – только и смогла вымолвить она.

Он отпустил ее и повиновался. И Женевьева бы солгала, скажи она, что это – не самое невероятное зрелище в ее жизни.

Он медленно задрал ее юбки, поднимая их до самого живота, и поцеловал внутреннюю сторону бедра.

— Ты уверена… – начал он.

Но вдруг послышался кашель, и Роуин осекся – именно в этот момент Женевьева осознала, что кольцо жжет палец. Они резко повернули головы и увидели крайне смущенную Эллин и Севина, который ухмылялся с леденцом во рту. А прямо за ними? Грейв. С глубоким отвращением на лице.

Женевьева бросила на него сердитый взгляд. Будто он имел хоть малейшее право ее осуждать.

— Ну, с днем рождения, – сказал Севин, медленно похлопал и уверенно направился прочь.

Роуин отстранился от Женевьевы, давая ей возможность поправить юбку, и с осторожным вниманием посмотрел на Эллин, которая осталась на месте.

— Интересно, – сказала Эллин с многозначительной улыбкой. Женевьева не поняла, что это значит.

Когда все наконец ушли в столовую, Роуин с одобрительным кивком повернулся к Женевьеве.

— Отличная работа, проблема, – пробормотал он и последовал за ними.

Глядя ему вслед, Женевьева поняла: он оказался абсолютно прав – она увлеклась. И больше всего на свете ей хотелось повторить это снова.

В центре стола красовалась композиция из розовых и золотых роз. Перед каждым стулом стояли подходящие по цвету тарелки, и стол ломился от яркой и аппетитной еды. Розовый и золотой шелк свисал со стен, закрывая все зеркала.