Книга Энчантра. Тринадцать клятв, страница 13 – Кейли Смит

— А ты? – парировал он. – Ну, помимо источника проблем. Как, черт возьми, ты во второй раз пробралась за ворота?

— Ага! – удовлетворенно воскликнула она. – Это ты вернул меня на другую сторону, когда я потеряла сознание. Ты не собирался убедиться, что я проснулась? Что я не умерла?

— Если бы ты умерла, мне было бы плевать, – заявил он, и в необычных золотых глазах промелькнула скука.

— Ты жуткий хам, – прокомментировала она, сморщив нос. – Ведешь себя ужасно.

Его губы тронула улыбка, не предвещавшая ничего хорошего.

Он наклонился – их глаза оказались на одном уровне, а носы почти соприкоснулись.

— Не хочешь терпеть мое поведение? Уходи.

Женевьева сжала кулаки.

— Нет. Я же сказала – я не уйду, пока не поговорю с мистером Сильвером. И главное, не удостоверюсь, что наложенная на меня порча снята. Ты знаешь, каково это – когда тебя всюду преследуют сотни кричащих птиц?

Он посмотрел на нее с усмешкой.

— Столь же приятно, как этот разговор?

— Меня пригласили сюда, и ты это знаешь, – продолжила она, оставив без внимания его замечание.

— Кажется, приглашена была некая Тесси. И ее отдельно попросили прибыть до кануна равноденствия, – возразил он. – Время вышло, и ты сказала, тебя зовут Джунипер…

— Женевьева, – поправила она.

— …значит, приглашение к тебе вообще никак не относится. Предупреждаю в последний раз – уходи.

На этот раз удар двери перед ее носом показался менее неожиданным.

Она простояла целую минуту, размышляя, стоит ли рисковать и покидать поместье, не убедившись, что проблема с воронами решена. Незнакомец совершил ошибку, пробудив ее любопытство – и упрямство, – и Женевьева поняла, что ей гораздо интереснее выяснить, почему он столь упорно не желает впускать ее в дом. Кроме того, она сомневалась, что готова столь спокойно отдать ему победу.

«Я должна найти таких же, как я, – напомнила она себе. – Если я встречу Баррингтона и покажу ему фотографию, уверена, он захочет мне помочь».

К тому же что она теряет? Оказаться столь близко к желанной цели и трусливо сбежать – или столкнуться с очередным невыносимым мужчиной?

«Таких пруд пруди», – подумала Женевьева.

Подобрала вещи, растворилась в воздухе и без лишних колебаний прошла сквозь дверь. Появившись на другой стороне, она бросила чемоданы на серо-белый клетчатый пол фойе, ожидая увидеть неприветливого незнакомца. Но вокруг не оказалось ничего, кроме зловещей тишины.

Фойе было грандиозным – на такое способны лишь люди, у которых денег больше, чем они могут потратить. Мозаика на потолке изображала ночное небо с бриллиантами вместо сверкающих звезд. Верхнюю часть стен покрывали росписи насыщенных цветов – картины итальянской провинции. Сияющие вкрапления золотой фольги подчеркивали контуры облаков и цветущие деревья. Нижнюю половину покрывали самые роскошные деревянные панели, что она когда-либо видела, – их обрамляли узкие планки насыщенного темно-синего цвета.

Однако главным украшением интерьера определенно была люстра. Шесть ярусов грушевидных кристаллов отбрасывали блики радужного света. Конические свечи виднелись в изысканных бра, висящих вдоль стен. И каждый сантиметр зала покрывала пыль.

Увядающая роскошь. Какое расточительство.

В дальнем конце фойе возвышались огромные деревянные двери, обрамленные двумя мраморными колоннами. Слева был коридор, который, казалось, вел в центральную часть виллы. Вдоль передней стены тянулись окна, пропуская естественный свет – или, в данном случае, сумрак снежной бури – сквозь шторы насыщенного сливового оттенка. На каждой стене висели большие прямоугольные рамы, затянутые серо-коричневой тканью, – Женевьева невольно приблизилась к одной из них, недоумевая, зачем закрывать произведения искусства. Но, откинув плотную ткань, она увидела, что это вовсе не картина, а посеребренное зеркало.