Книга Энчантра. Тринадцать клятв, страница 15 – Кейли Смит

— Эй? – крикнула Женевьева, медленно шагая по коридору. – Есть здесь кто-нибудь?

Она подошла к первой двери справа, повернула ручку и с удивлением обнаружила, что она не заперта. Комната оказалась… пустой. Ни кровати, ни мебели – лишь белые стены. Она закрыла дверь и проверила следующую комнату. Пусто.

Какая странная трата пространства…

— Кто ты, черт подери, такая? – прошипел кто-то.

Женевьева отпрянула от порога пустой комнаты и, обернувшись, увидела в начале коридора силуэт. К ней обратились на языке, который Женевьева не знала и уж точно не должна была понимать, но каждое слово звучало в голове кристально ясно.

Когда силуэт приблизился, Женевьева поняла – это девушка с картины. Только призрачно-белые волосы теперь подстрижены в гладкий боб и едва достигают плеч, развеваясь от стремительности ее шага.

— Как ты сюда попала? – строго спросила девушка на том же языке, окинув взглядом потрепанное платье Женевьевы.

— Через парадную дверь, – ответила Женевьева, разглаживая руками лиф. Должно быть, она выглядит ужасно неопрятно. Определенно не лучшее первое впечатление.

Девушка фыркнула.

— Ну и наглость. Если ты одна из гостей Нокса – ты рано. И совершенно облажалась. Охота завтра.

Охота?

— Впрочем, ты на нее не попадешь – твои похороны состоятся сегодня вечером, – добавила девушка слишком беспечным для произнесенных слов тоном.

— Не понимаю, о чем ты, – ответила Женевьева. – И почему я вообще тебя понимаю? Ты же говоришь не по-английски…

— Ты что, спятила? – спросила девушка, теперь уже с искренним беспокойством вглядываясь в лицо Женевьевы. – Как ты вообще здесь оказалась?

О.

— Черная лисица…

— Умбра? – Девушка подозрительно прищурилась. – Тебя впустил Роуингтон?

Умбра. Роуингтон.

Женевьева запомнила эти имена на будущее.

— Впустил – не совсем подходящее слово…

— Эллин? – раздался из-за угла глубокий голос, и на мгновение у Женевьевы внутри все тревожно сжалось из-за предстоящей ссоры, но когда они с Эллин обернулись, Женевьева с облегчением обнаружила, что это вовсе не златоглазый ублюдок. Нет – незнакомец был немного тоньше, с идеально зачесанными назад иссиня-черными волосами, чуть укороченными на висках. Его грудь, видневшаяся из-под полурасстегнутой рубашки, была покрыта татуировками в виде грубых зарубок – как и запястья под манжетами. Но самой поразительной чертой были его малиновые глаза.

Ну, не считая того факта, что он, пожалуй, был самым привлекательным человеком, которого когда-либо видела Женевьева. Честно говоря, он был просто поразительно красив. Настолько, что она даже покраснела.

— Эллингтон, ты теряешь время, – протянул мужчина, неторопливо приближаясь к ним. Из уголка его губ торчала палочка от леденца. Женевьева снова отметила: он говорит на том же языке, что и девушка, и она с легкостью его понимает. – Роуин уже убрал наши комнаты, и он рассердится, если узнает, что у меня кровь по всему…

Мужчина резко умолк, наконец заметив Женевьеву, и перевел взгляд на Эллин – алые глаза сузились, в них явно читался братский упрек. Женевьева почти не сомневалась: он действительно брат этой девушки. Не только из-за явного сходства – острые носы, форма глаз и губ, жалостливые, осуждающие взгляды, – но и из-за особого выражения лица, какое бывает только у братьев или сестер, готовых помочь тебе убрать беспорядок в обмен на ответную услугу. У Офелии частенько бывало такое в детстве.