Книга Энчантра. Тринадцать клятв, страница 17 – Кейли Смит

Он долго смотрел на нее с непроницаемым видом. А потом спросил:

— Ты видела моих брата и сестру?

Женевьева подняла бровь от резкой смены темы, но все же кивнула.

— Эллин и Севин, верно?

— Кого-нибудь еще?

— Слава богам, нет. А то пришлось бы использовать пальцы обеих рук для пересчета угроз, полученных за последние полчаса, – пробормотала она. – А кто такой Нокс? И Грейв? Что за Охота? Где Баррингтон Сильвер? Почему они говорили со мной на языке, которого я не знаю, но я их каким-то образом понимала?

— Скоро ты получишь ответы, – пообещал он почти угрожающим тоном. – Надеюсь, тебя никто не ждет. Родитель или супруг, который…

Он осекся и замер – внезапно его взгляд заставил Женевьеву переступить с ноги на ногу. Его глаза потемнели, когда он посмотрел на ее… руки?

Она опустила глаза на замшевые перчатки. Нежно-розовые и с меховой оторочкой – определенно ее любимые из-за маленьких перламутровых пуговок. Впрочем, вряд ли он восхищался искусной работой.

— Ты замужем? – уточнил он, пристально посмотрев на безымянный палец левой руки.

Женевьева прижала ее к груди.

— А тебе какое дело?

Какой странный вопрос.

В уголках его губ начала расползаться улыбка, усиливая ее тревогу.

— Ты не представляешь, как влипла.

— Тогда я пошла, – заявила Женевьева, но когда она попыталась сделать шаг к чемоданам, он снова преградил ей путь.

— С момента, как ты ступила в этот дом, уйти больше не вариант, – сказал он.

— Отойди, – приказала она. – С меня довольно.

Он фыркнул.

— Ну, возможно, тебе придется как-то привыкнуть.

— О чем ты? – вскипела Женевьева. Долгое путешествие измотало ее, и ей отчаянно хотелось принять ванну и поесть горячей еды. У нее не осталось сил раздумывать над загадочными угрозами.

Улыбка Роуина стала мрачной, но он так ничего и не объяснил. И сказал единственное слово:

— Умбра.

Тени, которые клубились вокруг него раньше, появились вновь, медленно вытекая из него, – дымные щупальца образовывали призрачные конечности. Она восхищенно наблюдала, как несколько чернильных сгустков отделились и превратились в лисицу. Женевьева впилась взглядом в пушистое создание, нежно прижавшееся к ногам Роуина. Умбра моргнула, глядя на нее широко раскрытыми желто-оранжевыми глазами – точь-в-точь как у Роуина, – и Женевьева снова задумалась, что это за существо.

— Умбра, присмотришь за нашей гостьей, пока я ищу отца? – попросил он лисицу, и слово «гостья» прозвучало как замена чего-то гораздо менее приятного.

Но прежде чем кто-то успел пошевелиться, прозвучал голос:

— Роуингтон.

Голова Роуина дернулась влево – рядом с ними образовалось облако темно-сиреневого дыма и появилась высокая фигура.

— Ты же знаешь: если явится Нокс, а зеркала будут по-прежнему закрыты, он рассердится, – продолжил голос, и фиолетовые клочья магии полностью рассеялись в спертом воздухе.

У Женевьевы отвисла челюсть. Она узнала бы этого человека где угодно.

Баррингтон Сильвер.

Первое, что заметила Женевьева, – медальон, который Баррингтон носил на фотографии с ее матерью, исчез.

Второе – фотография была сделана по крайней мере пару десятилетий назад, но мужчина не постарел ни на день.

Бессмертный.

Мать Женевьевы обладала могущественной магией, но постарела, как любая обычная женщина. Баррингтон Сильвер не некромант. Он – совершенно иное создание.