Книга Энчантра. Тринадцать клятв, страница 20 – Кейли Смит

— Тогда зачем вы согласились на подобную связь? – спросила она.

— Глупо с моей стороны, – признал он. – Смертный, открывший мир паранормальных существ и разочарованный в своей мимолетной жизни.

Он усмехнулся, когда они подошли к картине в самом центре коридора, единственной закрытой. Справа от нее висел портрет самого Баррингтона, но, в отличие от остальных, фамильяра у него не было. Он стоял в одиночестве – уставился на зрителя фиолетовыми глазами, хотя Женевьева могла поклясться: под определенным углом его зрачки обретали знакомый золотистый блеск.

— Работая на Нокса, я познакомился со своей женой Вирой, – сказал Баррингтон, осторожно открывая картину. – Как видишь, она – демон.

Женщина на портрете казалась ровесницей Офелии – может, чуть постарше, – но иллюзия молодости разрушалась тяжестью взгляда алых глаз. Белые как снег волосы с единственной черной прядью и улыбка – теплая, несмотря на бледность.

— С позволения Нокса мы поженились, и у нас родилось семеро детей: Гревингтон, Ковингтон, Роуингтон, Ремингтон, Севингтон, Уэллингтон и Эллингтон.

Он махнул рукой в сторону остальных портретов.

Несмотря на серьезность его тона, Женевьева едва сдержала смех. Все имена звучали ужасно драматично.

Женевьева снова вспомнила свои исследования магических существ.

— Если ваша жена – демон, а вы когда-то были смертным, то ваши дети…

— Да, духи.

Женевьева внутренне содрогнулась. Она знала о духах мало, и совершенно ничего хорошего. В книгах говорилось, что они созданы из самой тьмы и жаждут крови и чужих душ. К счастью, Баррингтон, похоже, не заметил ее испуга.

— Из-за работы на Нокса, – продолжил он, – я пропустил годы становления моих детей. Когда они повзрослели, я понял: мне нужно найти способ… уйти на покой.

— Мистер Сильвер, как это относится к моим вопросам? – взмолилась Женевьева. – Я просто хочу уйти.

— Ты спросила о чарах… и об Охоте, – напомнил он, жестом позвав ее обратно в фойе. – Пока я искал способы разорвать связь с Ноксом, моя жена серьезно заболела. Редкая болезнь, называется алая гниль. Когда Нокс узнал о ее недуге – и, возможно, о моем желании выйти из игры, – он предложил сделку.

Глаза Женевьевы расширились.

Сделки с дьяволами – не просто соглашения. Они основаны на глубокой магии – обе стороны связывают особые, опасные условия. Дьяволы используют их, чтобы охотиться на отчаявшихся или слабоумных. Возможно, Женевьева ничему не научилась у матери, но даже она знала: сделки с дьяволами приводят лишь к катастрофам.

— Лекарства от алой гнили не существует, – голос Баррингтона стал тише. – Но есть временные средства – редкие и невероятно дорогие эликсиры, которые отодвигают смерть примерно на год за раз. И как назло, их может достать именно Нокс.

Баррингтон замер посреди фойе. Свет люстры отражался от зеркал, освещая опустошение на его лице.

— Я не понимал, на что соглашаюсь. Не до конца. Или, может, понимал, но убеждал себя в обратном. Нокс положил глаз на моих детей и предложил Охоту. Игру, которую он придумал в наказание за мое желание разорвать узы. И развлечение для всех азартных игроков и больных фанатиков ада. Все звучало так, будто детям придется пройти Охоту лишь один раз, и я убедил их согласиться. Но формулировки контракта… оказались слишком хитрыми. С тех пор их заставляют играть каждый год.