Книга Энчантра. Тринадцать клятв, страница 130 – Кейли Смит

Роуин повернулся к ней, посмотрел на свои руки и поморщился – их покрывала черная слизь.

— Пойдем, – сказал он. – Мне нужно где-нибудь отмыться.

Женевьева уставилась на него с изумлением.

— Это было так необходимо? Ты не боишься неприятностей?

Он усмехнулся.

— Мы в аду. Вполне обычный вечер. И да, это было необходимо. Если не исполнять здесь угрозы, хищники начинают наглеть. Запомни.

— Фу, – выдохнула она, но спорить не стала.

Роуин вывел ее из переулка. Она удивилась, насколько широкой оказалась улица, когда они влились в общий поток. По обе стороны, по дороге к центральной площади, тянулись всевозможные лавки. Куда ни посмотри – всюду ее ждали невиданные зрелища. На одной вывеске предлагали свежую кровь, на другой – услуги по полировке черепов ваших близких. Заглядывая в другие переулки, она увидела все: от животного совокупления у стены до купания… страуса?

— Какого черта? – спросила она, увидев демона, который намыливал огромную птицу.

— Идеально, – пробормотал Роуин, словно не заметил ничего странного.

Он подвел ее к демону и нелепому животному. Роуин одолжил шланг и принялся смывать с рук демоническую кровь, а Женевьева пыталась убедить себя, что она не валяется в горячечном бреду где-нибудь в Энчантре.

Страус наклонился к ней. Она подозрительно уставилась на него в ответ.

Зачем в аду вообще нужен страус?

Должно быть, она произнесла это вслух, потому что демон похлопал лысоватую птицу по голове и ответил:

— Мышь поедает мышей вокруг моей лавки.

Женевьева вскинула брови.

— Вы назвали птицу, которая ест мышей, Мышью?

Мужчина пожал плечами.

— Решил не усложнять.

— Мм-хм, – только и смогла ответить она.

Страус сердито на нее посмотрел.

Пока Роуин отмывал с рук кровь, Женевьева принялась рассматривать соседнюю лавку. Из старых деревянных желобов на фасаде стекала странная синяя субстанция. Пахло приторно-сладко, и когда она запрокинула голову, чтобы прочитать вывеску «Яды и Зелья», то заметила клубы синего и фиолетового дыма, валившего из трубы.

Женевьева покосилась на Роуина, по-прежнему яростно оттиравшего руки, и осторожно приблизилась к лавке. Она толкнула входную дверь – над головой звякнул колокольчик, возвещая о ее появлении. Внутри, похоже, никого не было – лишь полки, уставленные маленькими стеклянными флаконами с жидкостями всех возможных цветов. На каждом была этикетка – на языках, которые она не могла прочесть без магии Нокса.

— Женевьева? – ахнул незнакомый голос. Потом прозвучала фраза на непонятном ей языке.

Женевьева обернулась и увидела девушку с бордовыми волосами и с чокером из зубов на шее.

— Это ты, – воскликнула она уже на английском, поспешила к двери и рывком ее распахнула. – Матильда! Астория!

Женевьева попыталась стать невидимой, но смогла лишь мерцать и появляться снова – очевидно, браслеты Нокса не позволяли магии работать как следует. Кроме того, было уже поздно: рыжеволосая девушка, а вслед за ней и две других – очевидно, Матильда и Астория – уже ее окружили.

— Я Глэдис, – представилась рыжеволосая. – А это Матильда и Астория.

Она по очереди указала на подруг. Судя по внушительным клыкам Матильды, она была вампиром, а Глэдис и Астория – какими-то демонами, точно и не скажешь.

— Мы просто в восторге от вас с Роуином, – восторженно затараторила Глэдис. – Я ставила на тебя с самого начала. Я знала: Роуин не женится на смертной, если она бесполезна.