Книга Истинная. Право первой ночи, страница 62 – Мария Ерова

В тот же миг краем глаза я заметила, как Фредерик и в самом деле начинает превращаться в дракона — злобного, плюющего огнём и ненавистью. Нужно было спасаться, но ноги меня не слушались, я словно приросла к земле, не в силах сдвинуться с места. А в следующий миг я почувствовала, как пламя охватывает меня, волосы и одежда вспыхнули, как солома, кожа начала вздуваться, боль от ожогов была такой, что стало понятно: я этого просто не переживу!

И проснулась с криком… Вернее, я думала, что кричала, на самом же деле просто в бессилии открывала пересохший рот, как рыба, выброшенная на берег. Комната плыла перед глазами, а тело горело, будто меня и в самом деле поджарили на огне.

— Аврора!

Каролина склонилась надо мной, её лицо расплывалось в моих глазах, то приближаясь, то удаляясь.

— Ты… вся… горишь… — её голос доносился будто сквозь тонну ваты.

Я попыталась сесть, но мир накренился, и я снова рухнула на подушки.

— Где… Фредерик?.. — прошептала я.

Каролина положила на мой лоб мокрое полотенцем, и я застонала от болезненного контраста.

— Господин давно уехал. Он сказал, что… — отчего-то она замялась, — … что тебе лучше отдохнуть в одиночестве.

Я закатила глаза. Ну, конечно… Однако мне сейчас было не до него. Очередная волна слабости вновь придавила меня с невиданной силой, и я почти потеряла сознание.

— Я позову врача! — сквозь заложенность в ушах услышала я голос моей верной горничной.

А после я уже ничего не слышала и не понимала, потому как болезнь, так внезапно меня настигнувшая, охватила всё моё тело и разум.

Из-за чего началась моя внезапная болезнь, я не знала, да и не могла в таком состоянии рассуждать. Возможно, моя наполненная в последнее время стрессами жизнь сделала своё дело. Или же не прошёл даром мой ночной полёт под звёздами с Тарусом. Но разболелась я основательно.

Лихорадка сжимала виски горячими тисками. Я металась на промокшей от пота постели, простыни сбивалась в колючие жгуты, то обжигая кожу, то охлаждая её ледяными складками. Каждый вздох обжигал горло, будто я глотала раскалённый песок.

Тело жило своей жизнью — мышцы сокращались в мелких судорогах, пальцы бессмысленно царапали подушку. То вдруг бросало в жар — тогда казалось, будто под кожей ползают тысячи муравьёв, оставляя за собой огненные тропинки. То накатывал озноб — и тогда зубы стучали так, что боль отдавала в челюсть, а ногти синели, будто под ними застывала вода.

Сознание плыло, как осенний лист по грязной луже. Мысли расползались, цеплялись за обрывки воспоминаний, но тут же тонули в горячем тумане. Где-то рядом слышались голоса, но слова распадались на бессмысленные слоги ещё до того, как долетали до меня.

Я пыталась застонать, но из горла вырывался лишь хриплый звук, будто ржавая дверь на скрипучих петлях. Веки отяжелели, будто на них подвесили свинцовые грузила, но стоило закрыть глаза — и комната начинала медленно вращаться, заставляя хвататься за простыни, чтобы не упасть в этот всепоглощающий хаос.

Временами казалось, что тело это вовсе не моё — какое-то чужое, непослушное, наполненное жидким огнём в венах вместо крови.

И сквозь этот горячий кошмар пробивалась лишь одна ясная мысль, что когда-нибудь это должно закончиться. Но когда именно — следующей минутой или через вечность — понять было невозможно. Время растянулось в бесконечной боли и усталости, и оставалось только лежать, дышать и ждать, когда этот пожар внутри наконец утихнет.