Книга Истинная. Право первой ночи, страница 63 – Мария Ерова

Не знаю, сколько времени длилось моё болезненное состояние, но хорошо помню тот миг, когда оно начало отступать.

Я открыла глаза, и первое, что услышала, была нездоровая тишина. Головная боль отступила, тело больше не горело, лишь слабость оседала в мышцах, словно кто-то вытащил из меня все кости.

И тут я уловила шёпот.

Приглушенный, торопливый, с оттенком чего-то запретного, как бывает, когда любовники прячутся по углам, не в силах сдержать свою страсть. Я медленно повернула голову — и буквально замерла, решив, что мой бред всё ещё продолжается.

Фредерик стоял у окна, прижав к себе Каролину. Его руки скользили по её талии, а пальцы впивались в ткань её платья так, будто собирались разорвать его в клочья. Служанка упиралась ладонями ему в грудь, но не отталкивала — скорее, делала вид, что сопротивляется. Её лицо было раскрасневшимся, губы приоткрыты…

Они даже не заметили, что я проснулась.

В животе заныло, но не от болезни — от чего-то более мерзкого, более липкого. Фредерик был моим мужем, и я не ожидала, что он позволит себе подобное в моём присутствии. А она… Каролина должна была заботиться обо мне, пока я болела, а не подставлять себя человеку, который, по сути, являлся её хозяином.

Но я не подала виду, что заметила их хотя бы потому, что была сейчас не в силах решить что-либо на этот счёт. Вместо этого я слабо застонала, повернув голову из стороны в сторону на подушке.

Эффект был молниеносным.

Фредерик отпрянул от Каролины так резко, будто его ударили. Служанка вскрикнула, поправила сбившийся передник и тут же бросилась к кувшину с водой, делая вид, будто только что собиралась подать мне воды. Вид обоих был крайне сконфуженным, виноватым.

— Ты пришла в себя! — Фредерик подошёл ко мне первым, и в его голосе звучало искреннее облегчение. Но когда он попытался взять мою руку, я едва заметно отвела её, будто случайно.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Каролина, наливая воду в стакан. Её пальцы дрожали, выдавая крайнюю нервозность девушки.

Я медленно приподнялась, изображать слабость даже не пришлось, и позволила себе наконец встретиться с ними взглядом.

Фредерик смотрел на меня с тревогой. Каролина — с виноватой оплошностью, которую едва могла скрыть. Оба старались не смотреть друг на друга.

— Лучше… — прошептала я, делая вид, что не замечаю их смущения. — Но, кажется, мне нужно ещё немного отдохнуть. Я чувствую усталость…

Они переглянулись — коротко, украдкой, но от меня это не укрылось

— Конечно, — поспешно согласился Фредерик. — Мы… мы оставим тебя.

Каролина кивнула и, не поднимая глаз, поставила бокал на тумбочку. Они вышли почти одновременно, стараясь не прикасаться друг к другу. А я вновь улеглась на постель, глядя в потолок, и размышляя о том, как легко люди предают. Даже те, кто клялся тебе в любви и верности, дружбе. Но самым противное было то, что… я не чувствовала даже злости. Только пустоту, потому как сердце моё не было разбито. Разве что растоптано самолюбие, но это дело другое.

И чтобы поскорее забыть увиденное, я начала думать о Таурусе. Как он там? Знает ли, как мне сейчас плохо? Или утопает в пошлых объятиях моей кузины? В любом случае, я бы очень хотела, чтобы хотя бы он был счастлив. Но, увы, после его признаний в любви ко мне, это было маловероятным. Ведь его ждала та же участь, что и меня — день и ночь быть в обществе нелюбимого человека, который рано или поздно всё равно предаст, чувствуя безразличие к своей персоне.