Книга Новое тело для попаданки, страница 55 – Ариана Рос

Я сжимаю в руках сумку, где лежит мешочек с пыльцой мёртвого цветка. Мой билет в один конец.

Нет. Я не скажу ему. Если он узнает, он не отпустит меня к разлому. Он попытается найти другой способ. А времени нет. Завтра на рассвете мы выступаем.

*

Вечер опускается на Академию тихо, почти незаметно. Я стою у окна в своей комнате и смотрю, как последние лучи солнца окрашивают небо в багровые, болезненно-красные тона. Красиво. И жутко. Как прощание.

В дверь стучат.

— Войдите.

Это снова Элла. В её руках — поднос с ужином. Она ставит его на стол, и я замечаю, что руки у неё чуть дрожат.

— Вы не пришли на ужин. Господин Том велел передать, чтобы вы хорошо поели, — говорит она. — И ещё... там Вениам ждёт в коридоре. Хочет поговорить.

Я выхожу. Вениам стоит, прислонившись к стене, и крутит в пальцах какой-то цветок — нежно-розовый, полупрозрачный, с золотистыми прожилками. Увидев меня, он выпрямляется, и я вижу, как он пытается придать лицу бодрое выражение. Получается не очень.

— Мара, — начинает он и замолкает, подбирая слова, — Я... хотел пожелать удачи. И сказать... ты только вернись, ладно? Я ещё не всё тебе показал. Звёзды, помнишь? Мы так и не досмотрели.

Я смотрю на него — молодого, искреннего, с надеждой в глазах, которую он так старательно прячет за напускной весёлостью. И улыбаюсь — впервые за весь день по-настоящему.

— Если смогу, обязательно вернусь.

Он кивает, потом вдруг шагает вперёд и неловко обнимает меня. Я на мгновение замираю. Его объятия тёплые, чуть неуклюжие, пахнет от него уличной свежестью. Ободряюще похлопываю его по спине и молчу.

— Береги себя, — говорит он, отстраняясь, — И... удачи.

Он уходит, а я возвращаюсь в комнату. Сажусь ужинать, но кусок в горло не лезет.

Завтра. Завтра всё решится.

*

Я иду в лазарет, когда коридоры уже пустеют. Внутри полумрак, тишина. Зажигаю магический светильник, достаю из сумки пыльцу и два пустых мешочка с полки — из тех, что мы используем для фасовки трав. Аккуратно, сосредоточенно пересыпаю часть серой мерцающей пыли в один из них, затягиваю и кладу в общую сумку со снадобьями. Второй, с остатками пыльцы, опускаю в карман платья.

Дверь скрипит. Я вздрагиваю.

Роберт стоит на пороге.

— Что это? — спрашивает он, глядя на мои руки.

Я замираю. Мешочек всё ещё у меня в пальцах. Сердце ухает в пятки. Я не ждала его. Не сейчас. Не сегодня.

— Пыльца мёртвого цветка, — отвечаю тихо, и губы у меня дрожат. — Если принять её, душа отделяется от тела. Человек живёт, но не чувствует ничего. Ни боли, ни страха.

Он смотрит на пыльцу, потом на меня. В его глазах — непонимание. Он не знает, зачем мне такое снадобье. Для раненых? Я же сказала — «если принять её». Для себя?

— Зачем оно тебе? — спрашивает он, и голос звучит глухо.

Я молчу. Отвожу взгляд. Чувствую, как по щеке скатывается слеза.

— Мара... — он делает шаг ко мне, берёт за плечи, заставляя посмотреть на него, — Что ты задумала?

Я качаю головой, кусаю губу. В глазах — такая буря эмоций, что у меня самой перехватывает дыхание.

— Я не могу сказать, — шепчу я, — Пожалуйста, не спрашивай, не заставляй.

— Но почему? Я же вижу — ты что-то скрываешь. Что-то, что пугает тебя до смерти.

Я смотрю на него, и в моём взгляде он, кажется, читает ответ — но не понимает его. Он ускользает, как вода сквозь пальцы. Я действительно чего-то боюсь.