Книга Начать сначала, страница 11 – Ольга Баринова

— Ничего, пойдем через болота, там ближе, — сказала Нина, пробираясь сквозь заросли кустарника.

Ветки хлестали по лицу, луна мигала между стволами, где-то позади оставался замок — с его жестокостью, ложью и страхом.

Нина обернулась только раз.

Огни замка таяли во тьме.

— Прощай, дорогая матушка, — прошептала она. — Ты думаешь, что сломала меня. Но я вернусь. С деньгами и связями. И тогда ты вспомнишь каждую свою пощечину.

Она повернулась вперед и зашагала по тропе.

Верная Лизхен со скромным узелком пожитков шла за ней след в след.

Впереди был лес, болота и Гранфельд.

Они не заметили, как два внимательных глаза следили за ними.

Золотой зал трактира «Три единорога» сиял огнями.

Здесь пахло дорогими духами, жареным мясом и вином, которое стоило больше, чем месячное жалованье столичного писаря. На стенах — зеркала в тяжелых рамах, на полу — ковры, в углах — живые деревья в кадках. Любимое место столичной знати.

Барон Райнер фон Торн сидел в отдельной кабинке, за столом, заваленным серебряными тарелками. Ему было сорок два, и он был хорош собой той холодной, кукольной красотой, которая не требует усилий: светлые волосы до плеч, тонкие черты лица, серые глаза с вечной полуулыбкой пресыщения. Черный камзол сидел на нем идеально — работа лучшего портного столицы. Сапоги сияли. На пальце поблескивал перстень с рубином — подарок отца Нинель, сделанный в день свадьбы.

Напротив него сидела Элеонора фон Лансдорф.

Ей было двадцать три. Вьющиеся рыжие волосы падали на обнаженные плечи, зеленые глаза с поволокой, белоснежная кожа, и острая, хитрая улыбка. Она была младшей дочерью обедневшего графа, и ее единственным богатством были молодость, красота и умение нравиться.

— Дорогой, — промурлыкала она, отставляя бокал с золотистым вином. — Ты сегодня такой задумчивый. Что-то случилось?

Райнер отхлебнул вина и поморщился — кислое. Слуга уже бежал с новым кувшином, но Райнера раздражало само ожидание.

— Письмо от матушки, — сказал он, не глядя на Элеонору. — Нинель уехала в Грандфельд.

— В Грандфельд? — Элеонора притворно округлила глаза, хотя внутри все ликовало. – Что это за дыра?

— Не важно... Матушка пишет, что она решила удалиться в монастырь. Молиться о наследнике.

Элеонора едва не рассмеялась, но сдержалась. Вместо этого она склонила голову набок, изображая сочувствие.

— Бедняжка. Совсем отчаялась.

— Отчаялась или рехнулась — какая разница, — Райнер отмахнулся. — Главное, что матушка теперь будет меньше с ней мучиться.

Он не сказал Элеоноре главного: что вздохнул с облегчением, когда прочитал письмо. Три года жалоб, слез, упреков. Три года матушка Хелен терроризировала его рассказами о том, какая Нинель неумеха, дикарка и неблагодарная. Три года счетов за учителей — учитель этикета, учитель танцев, учитель музыки — ничего не помогало. Нинель оставалась прежней: забитой, и неловкой. Он стыдился ее.

— Ты рад? — спросила Элеонора, хотя ответ знала заранее.

— Еще бы, — Райнер поднял новый кубок. — Пей, дорогая. Пусть она молится. А мы будем жить.

Они познакомились год назад, на королевской охоте.

Райнер тогда уже был женат на Нинель, но наследник с магией все не появлялся. Матушка Хелен требовала, чтобы он привез жену в столицу — нужны связи, нужны знакомства, нужна возможность показать родовую магичку королевскому двору.