Книга Начать сначала, страница 23 – Ольга Баринова

Бургомистр фон Кребс? Богат, но жадный. Сожрет всю прибыль.

Барон фон Бюл? Честный, но бедный. У него нет денег

Епископ? Может благословить, но не даст ни копейки.

И — местный герцог. Вольфганг фон Ауэр, герцог Эрстальский. Владелец всех близлежащих земель.

— Герцог, — сказала Нина. — Если я получу его поддержку, дорога построится за год. Но для этого нужно, чтобы он меня принял. А зачем герцогу принимать какую-то баронессу из развалин?

Она постучала углем по доске.

— Значит, сначала — благословение церкви. Святая обитель Скорбящей Астории в трех милях отсюда. Если настоятельница подтвердит, что я «удалилась от мира для молитв и трудов праведных, а труды те благословлены Заступниками», это добавит мне веса. А потом — поездка к герцогу с просьбой о покровительстве.

Она отложила уголек.

— Лизхен, ты спишь?

— Нет, госпожа, — донесся из темноты голос служанки.

— Завтра мы едем в монастырь.

— В монастырь? — Лизхен села на своей соломенной подстилке. — Но, госпожа… вы же не собираетесь становиться монахиней?

— Нет, — усмехнулась Нина. – Но настоятельнице об этом знать не обязательно.

Монастырь Скорбящей Астории стоял на холме, в трех милях к югу от Гранфельда.

Нина и Лизхен добрались туда к полудню, благо староста нашел им лошадей. Сам он их сопроводить не мог, так как повез сдавать властям проворовавшегося управляющего. У Нины спина отваливалась с непривычки, прежняя хозяйка была слабой и неловкой от постоянного недоедания и побоев, и сейчас Ниночка расплачивалась за это сполна.

Обитель оказалась небогатой, но опрятной: белые стены, черепичная крыша, колокольня с тремя колоколами. За воротами — фруктовый сад и огород. Монахини в синих одеждах неторопливо работали на грядках.

Настоятельница — мать Северина, сухая старуха с пронзительными глазами — приняла их в приемной.

— Вы — баронесса фон Торн? — спросила она, разглядывая Нину с головы до ног.

— Да, — сказала Нина. — Я пришла просить благословения.

— Благословения? На что?

— На труды праведные, — сказала Нина. — Господь дал мне испытание — бедность и изгнание. Но он же дал мне землю, на которой я могу трудиться во славу его. Я хочу построить дорогу через топи, чтобы и простой люд, и служители Всеблагих могли возить лес и другие товары.

Мать Северина поджала губы.

— Вы не первая, кто пытается оживить Гранфельд, — сказала она. — Ваш покойный дед тоже пытался. У него ничего не вышло.

— У меня выйдет, — спокойно сказала Нина. – Вещий сон мне был явлен, что не будет мне покоя, пока не совершу я подвиг великий. И мне нужно только одно — ваше письменное благословение. Чтобы все знали, я смиренная раба Всеблагих, которая трудится во славу их. И вот еще: жертвую в приход ваш четыре серебряных подсвечника, и большую чашу для омовений.

Мать Северина удовлетворенно прикрыла глаза, и замолчала надолго. Потом взяла перо и бумагу.

— Через месяц я пришлю ключницу, — сказала она, выводя буквы. — Если увижу, что вы пустословите – пеняйте на себя.

— Благодарю, матушка, век вашу доброту не забуду, — сказала Нина, пряча улыбку.

Герцога Эрнстальского в его замке не оказалось.

— Мне нужно видеть его светлость, — сказала она секретарю.

Тот окинул ее подозрительным взглядом.

— Баронесса? Та самая, из Гранфельда? — он усмехнулся. — Его светлость не принимает просителей. У него сегодня охота.