Книга Обещание на крови, страница 21 – Лиз Мистри

Усы Дика заплясали фокстрот у него под носом.

— Тела уже вынесли?

Джеззи помотала головой.

— Еще нет. Скоро Ламонд закончит осмотр, приедет машина и заберет жертв в морг.

— Ламонд? Ламонд? Кто, черт тебя дери, такой Ламонд?

Дик точно знал, кто такой Ламонд, и Джеззи пришлось сделать глубокий вдох, чтобы не разозлиться.

— Патологоанатом, доктор Джонстон. Его друзья зовут его Ламондом, потому что… это его имя.

— Вздор. Этот человек потратил уйму лет, чтобы достичь своего положения, и позволяет называть себя по имени? Фамильярность ведет к небрежению, Соланки. Слышала о таком? В своей команде я такого не допущу. Вот так и теряют уважение подчиненных.

Куини за его спиной изобразила рвоту. Джеззи заткнула ответ куда подальше и поджала губы. «В жопу твоих подчиненных», – хотела сказать она, но вместо этого произнесла:

— Я думала, вы захотите увидеть всю сцену преступления прежде, чем приедет старший следователь.

Сощурившись, Дик прорычал:

— Это ты здесь исполняешь обязанности старшего следователя, Соланки, хотя и временно – очень временно, – и то лишь потому, что мне некому это поручить. Так что вынеси отсюда чертовы тела, и тогда мы войдем в дом.

Джеззи открыла от удивления рот; злоба пронзила ее от макушки до пяток, ударилась в грудь и слетела с языка:

— Чертовы тела?

Слова сорвались с губ тихим, но уверенным шепотом, и, хотя она видела, как Куини пляшет за спинами двух старших офицеров, снова и снова проводя рукой по горлу, она не смогла побороть свой гнев. Неспособность держать себя в руках – если бы она об этом задумалась – как раз и стала причиной, по которой Джеззи оказалась в опале. Она приблизилась к Дику и повысила голос:

— Чертовы тела? Боже, вы могли бы проявить хоть толику уважения. Чета Кларков убита. Жизнь девочки-подростка разрушена. Она видела своих родителей без голов. Теперь она сирота, а вы называете их «чертовы тела»? Неужто в вас нет ни капли…

Суперинтендант Афзал перебил ее:

— Уверен, детектив-констебль Соланки ошарашена увиденным, Тони. А как иначе? На ее месте так было бы с каждым.

Джеззи открыла рот, чтобы сказать: «Но не с ним, гребаным старшим детективом-инспектором Диком, нет!» – но Афзал махнул рукой, и это, вместе с гримасами Куини, заставило ее прикусить язык. Она задыхалась, грудь распирало. Она снова это сделала. Она, мать ее, снова это сделала. Жизнь меня ничему не учит! Но еще хуже – в дело вмешался Афзал, подлив еще больше масла в огонь сплетен об их отношениях при том, что Джеззи (и плевать, что Куини из-за нее понизят до патруля) могла сама за себя постоять.

Джеззи выстрелила себе в ногу. Она действительно хотела принимать участие в расследовании, но теперь этому не бывать. Не после того, как она рьяно поспорила с боссом и раскритиковала его отношение к делу. Именно это упрямство, эта злоба, которую она не могла контролировать, и привела к тому, что теперь она дежурила с Куини. Дальше их парочку отправят патрулировать улицы Ливингстона, как в старом комедийном шоу «Толстый и тонкий».

Но Афзал снова протянул ей руку помощи.

— Ты разве не с ночной смены, Соланки? Наверное, ты устала. Молодец, что приняла вызов в конце смены. Тебе надо пойти немного вздремнуть. А потом вернешься – часа в три дня, – когда здесь будет старший офицер-следователь, и я уверен, что ты и… – Он обернулся на Куини и, силясь вспомнить, как ее зовут, приподнял бровь.