Книга Обещание на крови, страница 94 – Лиз Мистри

– Сиди смирно, я с тобой не закончила.

И тут она спотыкается, хватается за дверцу холодильника и, качаясь, идет к шкафу, откуда достает средство от гнид и грязное полотенце. Она таращится на старшую дочь с неприкрытым отвращением и открывает бутылку. Ее губы дергаются, и, несмотря на то, что глаза ее остекленели, девочка знает, что мать ужасно собой довольна. Она снова выливает жидкость на голову девочки и втирает ее с такой силой, что скальп нестерпимо щиплет. Воняет кленовым сиропом, смешанным с касторкой и свиными потрохами. На глаза девочки наворачиваются слезы, они катятся по щекам, но мать не успокаивается, пока не выливает всю вонючую жижу ей на голову. Поморщившись, она обматывает голову дочери грязным полотенцем и затыкает его, чтобы не упало. Под тканью голова девочки горит, а глаза ее полны слез – и от злости, и от боли.

Мать тычет ей в грудь:

– Может, это научит тебя не приносить домой гнид. – Она отступает и, откинув голову, заходится в писклявом смехе, а потом конвульсивно закашливается. – Надеюсь, ты будешь вонять всю ночь, убогая мелкая корова. А теперь брысь по своим кроватям все трое!

Двое младших детей готовы стремглав бежать к лестнице, а старшая медлит минуту, пытаясь успокоить трясущиеся ноги. Хотела бы она быть достаточно смелой, чтобы сказать своей матери остановиться. Достаточно смелой, чтобы рассказать кому-нибудь, что происходит в этом доме – с чем приходится иметь дело и ей, и ее брату и сестре. Но она не может. Просто не может. Вместо этого она вскакивает с табурета, готовая делать ноги от матери, готовая наконец развернуть полотенце и, спрятавшись в ванной, оценить ущерб, нанесенный ее волосам. Как она пойдет в таком виде в школу в понедельник? Над ней будут смеяться, и это не в первый раз.

Она вскакивает с табурета, нога цепляется за перекладину, и она спотыкается. Она валится всем телом на мать. Та пошатывается, всплеснув руками в воздухе, пытаясь найти баланс, но она слишком много выпила. Ее дочь смотрит – решительно не собираясь ее ловить, – как мать падает спиной на пол, голова ее бьется о металлический угол газовой печи и потом, с отвратительным треском, о край каминной полки.

Воздух в легких – словно кислота. Задыхаясь, она обхватила себя руками, отчаянно пытаясь вытянуть себя из этого кошмара. Но она не могла открыть глаза. Словно в них попал лосьон от гнид, заставляя ее крепко жмуриться. Реальность где-то вдали. Недосягаемая. Грубый, но ласковый голос произносит ее имя снова и снова:

— ДжейЗи, ДжейЗи. Ты в порядке, милая. Тетя Куини с тобой. Ты в порядке, дыши глубоко, вот так.

Но она не могла вырваться из кошмара, и он накрыл ее снова…

Близнецы замерли как вкопанные, они ждут, что мама поднимется и в ярости набросится на них. Но она лежит недвижимо. Старший ребенок, с огромными глазами и колотящимся сердцем, бросает взгляд на близнецов. Малыши на секунду льнут друг к другу, слезы струятся по их розовым щекам, а потом они подходят ближе. Девочка отворачивается от них и снова смотрит на пьяное тело, лежащее перед ней. Глаза матери широко раскрыты, но пусты. Голова откинута на старый ковер, а вокруг растекается кровь, словно нимб из брусничного сиропа. Девочка морщится от отвращения и зажимает рот рукой. Мать описалась и обделалась. Это не впервой, но она вечно бесилась из-за этого, словно это они виноваты в том, что она пьяница.