Книга Смертельная боль, страница 182 – Андреас Грубер

На потолке мерцала жужжащая люминесцентная лампа. Узкое световое окно было зарешечено. Три голых стены, на четвертой висело большое одностороннее зеркало, а в центре комнаты стояли стол и два стула. На одном из них сидел Александер — согнувшись, с наручниками на запястьях — и монотонно постукивал пальцем по столу.

Теперь он поднял глаза. Взгляд его был вовсе не испуганным, как подозревал Хокон, а скорее смиренным и разочарованным. Под глазами лежали темные круги — похоже, он не спал всю ночь. В комнате пахло холодным кофе, но Хокон не заметил ни одной чашки. Видимо, отсюда вынесли все, что не было надежно закреплено.

— Тебя я не ожидал, — сказал Александер.

Хокон ничего не ответил, просто молча сел на стул напротив и долго смотрел на него.

— Я знаю, что ты пойдешь на сделку с прокурором и дашь против меня показания, — наконец начал он разговор.

— С чего ты взял?

— Будет глупо, если ты этого не сделаешь.

Александер молча сжал губы. Тем временем Хокон развел руками.

— Мы можем говорить открыто. Меня заверили, что нас не прослушивают и не записывают этот разговор.

— Ты в это веришь? — Голос Александера звучал хрипло.

— Это стоило мне довольно дорого… Но у нас всего десять минут.

— Больше тебе не дали?

Хокон покачал головой:

— Нет, затем я должен уехать.

— То есть ты просто пришел попрощаться со мной?

Хокон кивнул:

— Наш последний разговор, брат.

— И чего ты от меня хочешь?

— Это твой ребенок?

Александер горько рассмеялся:

— Так вот за что ты заплатил столько денег?

— Это твой ребенок? — повторил Хокон.

Александер молчал.

— Боже мой, я должен был догадаться с самого начала… — Хокон склонил голову. — Ты и Астрид, верно?

— Ты здесь, чтобы меня упрекать?

— Нет, я просто хочу попросить тебя, чтобы ты позаботился об Астрид… когда снова выйдешь.

Александер удивленно посмотрел на него, затем снова горько рассмеялся.

— Имеешь в виду — через пятнадцать лет?

Хокон скривил рот.

— Возможно, всего через десять, если ты будешь сотрудничать. И позаботься о ребенке. Может, он станет лучше нас двоих.

Александер удивленно посмотрел на него.

— А ты?

— Я исчезну… потому что никакие деньги в мире не смогут исправить то, что мне предъявят.

— Ты сам виноват, — накинулся на него Александер. — Зачем тебе нужно было убивать всех этих женщин?

Хокон оставался совершенно спокоен.

— Ты еще помнишь наши поездки в отцовский дом на Лофотенах?

Александер снова успокоился.

— Да, хорошее было время. Рыбалка и охота с отцом, совместные ужины с матерью.

— Это было паршивое время! — возразил Хокон. — Да, возможно, тебе оно казалось чудесным, тебе тогда было четыре года, но я был уже достаточно взрослым, чтобы понять, как на самом деле протекал их брак.

— Не строй из себя жертву! Я тоже хорошо помню, как однажды утром мать лежала мертвая в своей постели.

— Но не ты ее нашел.

— Я ее все равно видел. Так что не изображай из себя мученика!

Хокон понизил голос:

— Я видел, как она умерла…

Александер поднял глаза.

— Чушь! Она умерла от инсульта рано утром.

— Нет, не от инсульта. Это был мой восьмой день рождения. Накануне я с ней поругался, а потом хотел быть хорошим мальчиком и решил принести ей поднос с завтраком в постель. Я поднялся по узкой деревянной лестнице в ее спальню, но у меня были заняты руки, и я не мог постучать, поэтому нажал на ручку локтем и толкнул дверь ногой.