Книга Смертельная боль, страница 33 – Андреас Грубер

Рядом со стопкой малопригодных показаний лежал одинокий протокол. Самый четкий и многообещающий из всех. Цофия Фогель, пятидесятипятилетняя немка, была в тот день в посольстве, потому что потеряла паспорт во время путешествия на пароходе круизной компании «Хуртигрутен» из Тронхейма в Берген.

При этой мысли Снейдер вспомнил, что сам находится на корабле. Как только он подумал о покачивании на волнах, ему тут же стало плохо. Он налил себе стакан бурбона из мини-бара и проглотил одну из таблеток, которые Кора передала с распечатками. Ему сразу стало лучше, но причина, вероятно, была в бурбоне.

Зазвонил его мобильный телефон. Это был Марк из БКА. Наконец-то! Снейдер немедленно ответил.

— Что тебе удалось узнать о Цофии Фогель?

— Сведений мало. Судимостей нет, рано овдовела, двое взрослых детей, живет в Брауншвейге, самозанятый кондитер, каждый год вовремя подает налоговую декларацию.

— Онлайн?

— Нет, на бумаге.

— Мобильный телефон?

— Только стационарный.

— Она была в отпуске одна?

— Да, и во время поездки на Гейрангер-фьорд потеряла паспорт на прогулке у озера Эйдсватнет.

— Социальные контакты?

— Почти нет.

«Это мой свидетель!»

— Почему ты хочешь все это знать? — спросил Марк.

— У меня четыре десятка десятилетних детей, которые могут рассматриваться как свидетели. Но все они пребывали в шоке. Кроме того, мы оба знаем, что к полудню человеческий мозг уже испытывает сенсорную перегрузку, которую вызывают тысячи приложений на смартфоне и все это дерьмо в социальных сетях.

— Да, с Цофией Фогель дело обстоит иначе. Женщина не подписана на стриминговый сервис и, вероятно, даже не имеет подключения к Интернету.

— Именно.

Снейдер прервал соединение. Если он сможет поговорить с ней завтра, у нее, вероятно, будут самые точные и ясные воспоминания о событиях трехдневной давности.

Сабина стояла на корме парома, у ограждения, она только что закончила телефонный разговор с Марком. Тот снова не захотел рассказать ей, над каким секретным делом работает со Снейдером. Однако Сабина была уверена, что речь идет о важном расследовании, которое Снейдер упомянул в кабинете ван Нистельроя.

Прежде чем убрать телефон, она сделала несколько фотографий широкого кильватерного следа, медленно рассеивающегося на поверхности моря, — точно так же, как следы этого дела. Чем позже они приступят к работе, тем меньше достоверной информации соберут.

Сабина посмотрела на небо. Так далеко на севере световой день был значительно длиннее. Уже смеркалось, но до захода солнца около половины десятого оставалось еще немало времени. Перед ней простирался темно-синий горизонт. Шум волн был слышен даже на верхней палубе, и пахло соленой водой. Ветер доносил треск военного вертолета, патрулирующего побережье.

Сабина заметила, насколько приятны свежий воздух и легкое покачивание, и решила немного задержаться на палубе. Она прислонилась к ограждению и наблюдала за проплывающим мимо пейзажем. Около восьми часов вечера паром прошел под огромным мостом Большой Бельт, бесконечной аркой протянувшимся над морем и соединявшим два больших датских острова, на которых находились Копенгаген и Оденсе.

Через полчаса собрались грозовые тучи, небо потемнело, ветер усилился, и на горизонте сверкнула молния. Слишком далеко, чтобы Сабина могла услышать гром. Зарницы. Она сделала несколько последних фотографий, затем застегнула молнию на анораке, который действительно взяла с собой, послушав Снейдера. Хороший совет, тем более что им предстояло ехать дальше на север, где было еще холоднее. Она снова вдохнула запах морской воды и жгучего холода, когда внезапно уловила в воздухе намек на травку.