Книга Сокол для Ягодки, страница 70 – Ольга Дашкова

От безысходности Лида заплакала, да так натурально, что перешла в истерику, она рыдала от обиды, что по ее глупости сейчас могло все открыться, что не видать ей светлого будущего рядом с шикарным мужиком. А потом ноги подкосились, девушка начала оседать на пол, хватаясь за живот, теряя сознание.

— Черт, Лида!

Павел кинулся к ней, попытался привести ее в чувство, даже брызнул водой в лицо.

— Господи, да когда тебя уже жизнь чему-то научит? Большой, а глупый, притворяется она, я тебе как женщина говорю. Ой, да разбирайтесь сами. Только поверишь ей – не видать тебе счастья, будешь растить чужое дитя, а твой – сиротой будет.

Баба Зоя махнула рукой, ушла, громко хлопнув дверью, Соколов посмотрел на Лиду, она так и лежала с закрытыми глазами, дыхание ровное. И тут он так отчетливо вспомнил слова Жанны, она говорила о ребенке, прямо так и сказала: «Не твой это ребенок». Но тогда Павел и не сопоставил это с Лидой, он думал о Ягодной Светочке.

— Можно, пожалуйста, не истерить? Вы мне мешаете и пугаете животное, – Светлана строго посмотрела на девушку, жена Вознесенского зажала рот рукой, всхлипнула и убежала в другую комнату.

Да что за ирония судьбы – оказаться в доме бывшего мужчины, который унизил, растоптал, бросил в поисках лучшей жизни, а сейчас лечить его собаку, которая непонятно где вонзила в лапу кусок стекла!

Но Калинкина была профессионалом и очень серьезно относилась к своей работе, а еще любила животных. Они, в отличие от людей, не способны были предать. Так что пес был совсем не в теме прошлого и всех переживаний.

— Надо бы увезти его на ферму, но пока справимся и так. Держи его, может быть больно, хоть я и поставила угол. Намордник есть?

— Нет, я не знаю… Наверное. Это пес тестя.

Света поджала губы. «Тестя», ну кто бы сомневался, у Вознесенского теперь богатая семья, вот какую дачу купили, в глазах рябит от роскоши. Девушка и не догадывалась, что в их деревне есть такие «богатые хоромы». С виду добротный двухэтажный дом с мансардой и флюгером. Свежая краска, ухоженные дорожки, выложенные белым камнем, а внутри почти Эрмитаж и Третьяковка.

— Тогда неси, не надо так смотреть, словно ты впервые в жизни меня увидел.

— А вы знакомы, да? Ром, ты знал эту девушку и раньше?

Света обернулась, посмотрела на вернувшуюся жену бывшего, девушка была бледная, волосы растрепаны, глаза красные от слез. Ей бы не стоило так волноваться, все-таки в положении, но Калинкина поймала себя на мысли, что ее это никак не волнует, нет ни зависти, ни обиды.

— Дамочка, как вас там? Забыла имя, – Лаура была категорична, уж ее-то точно не волновало ничье положение. А вот душевное состояние подруги – очень даже.

— Любовь.

Анисимова кашлянула, оглядела еще раз эту Любовь с ног до головы, хотела пошутить, но передумала.

— Люба, давай не будем мешать работе доктора и задавать вопросы не по делу. Собака ваша где лапу порезала?

— Я не знаю, на участке, наверное, папа ее не выпускает за ворота.

— А кто у нас папа?

— Юрий Васильевич.

— И кто он?

— Профессор.

— А собаку как зовут?

— Герда.

Немецкая овчарка лежала на большом круглом столе в центре столовой и испуганно смотрела своими карими глазами в глаза Светочки.

— Все хорошо, милая, все будет хорошо, ты молодец, осталось немного потерпеть, я вылечу тебя. Но только ты обещай, что больше не будешь бегать где попало.