Книга Сокол для Ягодки, страница 71 – Ольга Дашкова

Света знала: Герда ее понимает, не может собака с таким умным взглядом ничего не понимать. Это люди тупые, не видят и не слышат, ищут выгоду, отвратительно поступают с теми, кто им доверяет и любит.

— Вот, нашел.

Вознесенский надел на Герду намордник, а сам смотрел лишь на Светлану. Она изменилась, стала такой уверенной, еще красивее, даже лишний вес, который тогда его раздражал, ей шел.

— Вот, вот, уже все, ты молодец, молодец, моя хорошая. Красивая девочка и имя у тебя красивое.

Света вытащила осколок стекла, начала обрабатывать рану, накладывать швы не надо было, но сделала еще один укол. А профессорская дочка все не унималась.

— Рома, так вы знакомы? Рома, я с тобой разговариваю или с кем? Ты опять меня игнорируешь?

— Люба, да хватит уже истерить, задолбала!

Мужчина крикнул, вздрогнула даже Герда, Люба разродилась новой порцией слез и соплей. Да, в датском королевстве не все было так гладко, как казалось на первый взгляд.

— Эй ты, полегче давай, она все-таки беременная, – Лаура включила женскую солидарность. – Ты закончила?

Надо было уводить подружку от этого семейства и дамочки с пузом, а то последнее время она странно реагирует на подобное.

— Я оставлю жидкость для промывки раны, старайтесь, чтобы Герда не ходила много и не занесла грязь. Завтра днем привезите ее на ферму, там мой кабинет, проведу осмотр.

— Почему ты так на нее смотришь? Рома? Что происходит?

Калинкина нервно сняла перчатки, бросила их на стол, Роман от злости играл на скулах желваками.

— Да, Люба, мы знакомы. Мы были знакомы два года назад. Мы даже жили вместе. Сколько мы жили, ты напомнишь? Конечно, не помнишь, куда тебе, а вот я помню – восемь месяцев.

Калинкиной надоело быть в роли жертвы, молчать, терпеть, а потом ходить несколько дней и накручивать себя. Думать, что все дело в ней, в ее внешности, лишнем весе, что она виновата, что мужик не любил и ушел. Это мужик был не мужиком, а куском дерьма.

— Света, прекрати!

— А ты мне рот не затыкай, ты мне, Вознесенский, никто и звать тебя никак.

Люба, открыв рот от шока или удивления, огромными глазами смотрела на рыжую, такую яркую девушку, потом на своего мужа, который сжал кулаки и покраснел – так было, когда он сильно злился.

— Он бросил меня, сначала все время жил за мой счет – в квартире, которую оплачивала я, ел продукты, которые покупала я, а сам якобы работал барменом, но на самом деле все это время искал себе новую, более перспективную и удачную партию.

Может, и не стоило выносить сор из избы, но реально накипело. Нужно было рвать с прошлым уже давно, а не копить в себе обиду. Правильно Жанна сказала, пока Калинкина не перестанет с этим жить и корить себя за то, что не уберегла ребенка, не будет ей счастья.

— Рома… Рома, что она такое говорит? Это правда?

— Конечно, правда, да, Рома? – нарочно сказала с издевкой. – А еще правда то, что когда я спешила сказать ему, что беременна, он в это время трахал другую на нашей постели. А потом переступил через меня, когда я потеряла нашего ребенка.

— Света, не говори чушь! Любочка, не верь ей, она просто злобная баба, а я ее не любил, никогда не любил.

— Ты любил деньги и сейчас их любишь.

— Заткнись, дура!

Два шага, замах руки, Светочка вложила в удар всю силу, обиду, боль, отчаяние, с которыми жила эти два года. Выплеснула энергию, сердце колотилось как бешеное, но так легко стало.