Книга Больные люди, страница 28 – Михаил Бабиенко

Один раз она предложила мне встретиться в подсобке. Конечно, я понимал, что от неё можно ожидать чего угодно, поэтому отказался. Но она взяла меня за руку и буквально потащила туда, толком не спрашивая меня. Я пытался ухватиться за столы и стулья, но всё тщетно: она слишком быстро шла и слишком сильно тянула. Когда мы-таки зашли в подсобку, она развернулась и закрыла дверь. И тут у меня возникло две мысли: либо она и есть убийца и она убьёт меня за то, что я чуть не сдал её на допросе, либо она снова хочет сотворить какое-то непотребство. Оба варианта ужасали в равной степени.

И вот я, подготовившись к обоим исходам, схватил стоявшую у стены швабру. Да, оружие не самое эффективное, зато ударить можно. Нет, Лену я бить вперед не собирался, а только в том случае, если она на меня полезет. Но Лена как будто и не собиралась лезть на меня. Она какое-то время просто стояла у двери и разглядывала меня. В подсобке было довольно темно, но её глаза сверкали, словно у кошки. Я решил всё-таки разъяснить происходящее:

— Лена, что ты делаешь? Ты меня убить хочешь? Или трахнуть?

Лена будто не услышала мой вопрос. Она так же стояла у двери, почти не двигаясь и не проявляя никаких эмоций. Клянусь, она даже не дышала! Застыла, будто статуя. Прошла где-то минута, и меня это начало по-настоящему пугать.

— Лена? — спросил я.

И тут эта дьяволица как прыгнет на меня! Я даже ничего не успел предпринять. Швабра упала из моих рук и укатилась к стене, а я оказался на полу. Лена поднялась и села на меня сверху.

— Лена? Ч-что ты делаешь? — спросил я, заикаясь.

Лена наконец проявила какую-то эмоцию. Угадайте, какую? Улыбнулась, конечно же! Хотя нет — скорее ухмыльнулась, но это один хрен.

— Что такое, Сашенька? Испугался? — спросила она так нежно, как будто она моя мама, успокаивающая меня ночью после приснившегося мне кошмара. Только вместо матери была эта демоница, вместо сна — реальный кошмар.

— К-конечно испугался! Что ты творишь? Не можешь потерпеть до ночи?

— Нет. — мило сказала она. — Я хочу кое-что провернуть прямо сейчас…

Она улыбнулась так широко, что я увидел у неё клыки. Причём, судя по всему, достаточно острые. Зачем ей клыки? Я уже не понимаю, кто она: дьяволица? Инопланетянка? Вампир? Кто она? Какие ещё открытия мне предстоит сделать?

А Лена тем временем опустилась к моей шее. Тут я нашёл в себе какую-никакую уверенность и сказал:

— Слезь с меня. Что ты собираешься сделать?

— Я хочу только прикусить твою шею… — ответила Лена.

— Зачем?

— Чтобы пометить тебя. Чтобы все понимали, что ты мой и только мой.

Радикально. То есть она не просто уверена, что я полюблю её, а уже заранее меня приватизирует. Причём таким вот образом. Хорошо хоть, что не вырезала ничего на голове, как в том фильме Тарантино.

Лена приблизилась к моей шее и аккуратно куснула. Кожу она, конечно, не пробила, но это было довольно больно. Тем не менее, я сдержал крик. А Лена тем временем подняла свою голову, и наши взгляды встретились. Её глаза прямо-таки горели.

— У тебя такая мягкая кожа… — сказала она заворожённо.

— Ты сделала, что хотела? Отпусти меня! — грозно потребовал я.

— Подожди, это только начало… — сказала Лена.

Опять эта фраза. Она её и в дневнике моём записала, и вслух сказала. Простите, а если ЭТО только начало, то что тогда, прости Господи, будет дальше? Что может быть ещё хуже?