Книга Больные люди, страница 31 – Михаил Бабиенко

Пришёл я, в общем, в милицию. Участок был приличный. Приличный в том плане, в каком можно описать приличное гос. учреждение в России: стены кое-как, но подкрашены, пол не сломанный, потолок белёный, окна целые, с решётками. Милиционеров было штуки четыре, все они были заняты своей работой. Остальные, видимо, на выезде.

Я подошёл к столу в приёмной и спросил:

— Могу я навестить арестованного?

Сидевший за столом сотрудник, до того уткнувшиеся в лежавшие на столе бумаги, лениво поднял голову и спросил:

— Чего? Что вам надо, товарищ?

— Мне бы навестить арестованного, Баркова Михаила Фёдоровича. Его 19-го числа арестовали и забрали, как я понял, в это отделение. Могу я встретится с ним?

— Молодой человек, — начал устало сотрудник, — часы приёма совершенно другие. Только в 16:30 можем вас принять.

— А. Хорошо, спасибо. — сказал я и хотел было уже уходить, как вдруг из двери сбоку от входа вышел… Миша Барков. Вышел он спокойно и так обыденно, будто просто ходил по делам в поликлинику. Увидев меня, он немало удивился.

— Саша Гордон? А ты что здесь делаешь? — спросил он мягким и высоким голосом.

— Тебя навестить хотел.

— А? Спасибо. Но меня уже отпустили за отсутствием улик.

— Поздравляю.

— А ты чего это не на работе?

— А там свет отрубили, нас отправили по домам. Можешь домой идти.

— А? Ф-ух, слава Тебе, Господи. А то я уж думал, что после нар сразу к компьютеру.

С этими словами он просто вышел из отделения.

Улик нет, говорите? Может, это действительно значит, что и вины его нет, но, поскольку я уже тогда думал о том, что он может быть убийцей, то и отсутствие улик меня не убедило. В конце концов, когда Чикатило в первый раз поймали в 1984 году, то его тоже отпустили за отсутствием улик. Но он-то в итоге и был убийцей. Да, я в детстве смотрел «Криминальную Россию». После Лены меня никакие Чикатилы не могли напугать.

Вдруг из-за двери, откуда ранее вышел Миша Барков, вышел следователь Владислав Егорович Семёнов — тот, кто, очевидно, и вёл дело об убийстве Сереги Михалева. Увидев меня, он, до того уставший, несколько просиял:

— О, Александр Дмитриевич! Какая встреча!

Он подошёл и живо пожал мне руку.

— Хотели арестанта навестить? Ну, вы чуть припоздали. Мы отпустили его. Всё-таки он не виновен.

— Правда? Ну и отлично. — сказал я.

— Но это хорошо, что вы зашли. Я бы хотел с вами поговорить.

— По какому вопросу? — поинтересовался я.

— По вопросу убийства, очевидно.

— Но я не смогу вам сказать чего-то нового. Я ничего не знаю.

— Уверен, что знаете. И мы эти знания из вас вытащим.

Я немного испугался. Следователь это заметил.

— Да не пугайтесь вы! Пытать не будем. Я даже предлагаю выйти из этого душного отделения и пойти прогуляться куда-нибудь в более приятное место. У вас нет работы, случаем?

— Нет. У меня сегодня день практически свободный.

— Отлично. Пошли, друг мой.

Не сказать, что в отделении было прямо-таки душно (по крайней мере, там было теплее, чем на улице), но мы всё же вышли из помещения, и Владислав Егорович, ведомый некоей чуйкой, пошёл по улице. Я пошёл за ним, не понимая толком, куда он идёт. Он сказал, что хочет поговорить в каком-то приятном месте. Но в каком? Он хоть сам в курсе, куда идти?

— Извините, а куда мы идём? — осмелился спросить я.