Книга В утиль, страница 21 – Игорь Ковров

— Что делать сейчас, профессор? У меня тут слесарь в кабинете. — ответил Николай Алексеевич.

— Как что: здесь уже нужен допрос с пристрастием. Что касается нашего юного спящего друга, собери данные по крайним прожитым суткам — важно понять, что он делал перед сбоем в работе чипа. Я понятно объяснил?

— Так точно, профессор. Всё понятно.

— Выполнять! Конец связи.

После короткого шипения рация замолкла, и Яблоков обратно накрыл голову Евгения простынёй, приказав санитарам отвезти его тело в морозильную камеру. Слесарь как мог, пытался выразить лицом некое подобие скорби, но у него никак не получалось. Молодой специалист жестом приставил к нему конвойных, указывая путь в подвальный кабинет для допроса. Кислый запах медикаментов так и таял в воздухе, пока Степана Петровича вели по нескончаемым коридорам научно-лечебного центра.

Наконец санитары аккуратно доходят до нужной комнаты, оборудованной магнитным замком, недоступным даже уборщикам и младшим медсёстрам. В соседнем помещении зеркало и висящие в углах скрытые видеокамеры. В связках пластиковых бейджей кроется входной ключ, доступный лишь старшему персоналу центра. На всякий случай, слесаря сажают на металлический стул и приковывают наручниками, опасаясь взрывного девиантного поведения. Николай Алексеевич жестом приглашает конвойный персонал перейти в соседнее помещение, а сам тем временем спокойно садится за стол аккурат напротив подопечного. В глазах Степана Петровича светятся усталые искры.

— Ну что же, начинаем наш первый допрос… Вернее, вопрос. — решает начать диалог с шутки молодой специалист. — Как давно вам был знаком умерший? Вероятно, месяц… Может быть, два?

Подопечный поднимает свободную от цепи правую руку и решает погладить ей множественные залысины рядом с послеоперационным шрамом. Вероятно, колоть его будут долго и мучительно. Но ведь не шпионил же он за Евгением. Степана Петровича просто приручили, подобно грязной пернатой птице и посадили на режим, подавляя его собственным выбором остатки воли. На той самой прогулке по лесопарку личность юнца вызвала у него живой интерес, поскольку находилась в полнейшей апатии и жаловалась…

— Как увидел его на гулянии, так и узнал. — отмахнулся слесарь. — Он ещё говорил, что памяти нет.

Яблоков заблестел глазами и откинулся в механическом кресле так далеко, насколько мог. Скорее всего, подопечный всё сообщит ему, как послушная собака за сладкую косточку — и тогда вполне возможно удастся замять дело, вовремя сообщив научному сообществу о вероятности летальных исходов. После патента на их с профессором авторскую нейрохирургическую технологию, разумеется. Ведь даже на этапах с лабораторными грызунами и приматами можно было допустить фактор инородного тела в самом начале вживления чипов внутри их неразумных головушек. Но вот загвоздка: перед ним сидел ещё один обладатель внутреннего мозгового импланта, кое-как спрятанного под швом. Никакой науке ещё неизвестно, как поведёт себя конкретно этот индивидуум даже при самом постельном режиме.

— Понимаю, Евгений жаловался на побочные эффекты. Я вас правильно понял? — врач мог сделать участливое лицо, подходящее как нельзя кстати для разговоров с подопечными. — Что он ещё говорил, когда вы с ним общались?