Книга Моя маленькая Надежда, страница 32 – Рина Фиори

Высовываю голову и тут же прячу обратно, опять он?

Сердце бешено колотится о рёбра из-за неожиданного выброса адреналина.

Тихий стук. Голос Влада за дверью.

— Надя, мне показалось, или это была ты?

Крепче обнимаю себя руками. Боюсь отвечать.

Медленно открывает дверь.

— Стой! – кричу, сдавая себя с потрохами. Ну, а что мне делать?

Да и Чернышевский тоже хорош – кто же вламывается так бесцеремонно в женскую раздевалку?

— Надя, всё в порядке?

— Д-да, – мой голос дрожит, – не заходи. П-пожалуйста.

Всхлипываю. Причём достаточно громко. Этот звук непроизвольно вырывается из моей груди, и я прикрываю рот ладонью.

— Ты уверена? Точно всё в порядке? – продолжает допытываться. – Урок закончился двадцать минут назад, сейчас тренировка по баскетболу начнётся, ты не собираешься домой?

Да какое тебе дело, куда я собираюсь? – хочется нагрубить. Умом понимаю, что Влад не причём, но эмоции бьют через край. С трудом себя сдерживаю, чтобы не разрыдаться.

Смысл слов, сказанных парнем, доходит до меня не сразу. Тренировка по баскетболу? И сколько она будет длиться?

Медленно встаю со скамейки, поднимаю лежащий на полу мешок из-под сменной одежды, и прижимаю его к груди. То, что этот кусок ткани сейчас недостаточно чистый, волнует мало. Хочется хоть немного скрыть своё практически обнажённое тело.

Подкрадываюсь к двери, прижимаюсь спиной к стене. Во-первых, если Влад всё же не послушает меня и заглянет в раздевалку, не сразу меня увидит. Понимаю, что глупо, но эта мысль немного успокаивает. А во-вторых, так разговаривать проще, чем кричать через всю комнату.

Телефон вибрирует в руках. Мышкина.

«Прости, немного задержусь. Минут на десять».

— А… через сколько, ты говоришь, тренировка начнётся? – обращаюсь к парню, стоящему за стенкой.

— Минут через десять, ты хочешь остаться? – усмехается.

Очень весело.

— Ты уверена, что помощь не нужна?

Молчу. Потому что не уверена, потому что понимаю, что оказалась в страшной западне.

— Мне… – как же тяжело говорить. Слова отказываются складываться в предложения, в голове гудит, а тело дрожит от нервов и лёгкой прохлады. – Мне нужна од-дежда…

Тяжело выдыхаю. Стыдно. До боли в груди стыдно. Хочется, чтобы весь этот треш оказался просто кошмарным сном. Открыть глаза, посмотреть в потолок и понять, что проснулась.

— Одежда? Надя, что произошло? – обеспокоенно.

Готова завыть в голос. Зачем допытывается, неужели не слышит, что мне и так не просто говорить? Раздражает до зубного скрежета, до сжатых кулаков, до дрожи в пальцах.

— А ты угадай? – взрываюсь. – Штерн твоя опять постаралась. С подружками…

Не могу договорить, моральные силы оставляют и жалобный стон оглашает комнату. Рыдания вырываются наружу, словно лава из пробудившегося вулкана, горячие слёзы бегут по щекам.

— Надя, что они тебе сделали? Скажи, Надя…

Я с трудом слышу его вопросы, потому что от звука собственных рыданий закладывает уши, дышать становится тяжело.

Влад что-то ещё говорит, просит ответить, а потом открывает дверь и врывается в раздевалку. По звуку достаточно быстро определяет моё местоположение и упирается взглядом.

Взвизгиваю, требую отвернуться. Выйти. Зажмуриваюсь, но больше инстинктивно, чем осознанно.

— Не смотри, не смотри на меня! – бьюсь в истерике.

Чернышевский отворачивается, а через мгновение скрывается за дверью.