Книга Моя маленькая Надежда, страница 34 – Рина Фиори

— Я вынуждена вызвать ваших родителей в школу, – выносит приговор.

Смотрит на меня, потом на Чернышевского, опять на меня. Понятно. Мне влетит в первую очередь. Влад, во-первых, был одет, во-вторых, он парень и, в-третьих, его родители спонсоры. Ему никто ничего не сделает, а вот мне…

Боюсь представить, что будет с папой, когда он узнает о том, что его дочь застали полуобнажённой в школьной раздевалке, да ещё и наедине с парнем.

— Инна Витальевна, – пытаюсь возразить. – Я не…

— Что ты? Что ты, Скворцова, собираешься сказать в своё оправдание? – прикрикивает, качает головой. – Лучше молчи. Лучше. Молчи.

— Но Инна Витальевна, – остатки смелости позволяют мне ещё раз попытаться. В конце концов, хуже уже точно не будет.

Я прекрасно понимаю, как эта ситуация выглядит со стороны, но не понимаю, что такого сложного в том, чтобы просто меня выслушать. Впрочем, за одиннадцать лет обучения в школе пора бы привыкнуть, что педагогов учат в первую очередь говорить. А слушать… Слушать оправдания учеников вообще не обязательно.

— Свободна, Скворцова! – выставляет руку ладонью вперёд, стоит мне попытаться ещё раз раскрыть рот.

Поджимаю губы. И зачем тогда привела меня сюда?

Хватаю рюкзак и иду к выходу из кабинета.

— Ты тоже можешь идти, – сообщает Владу.

Про себя отмечаю, что её тон сейчас не такой жёсткий, каким она ко мне обращалась. Конечно, сыночку спонсоров не погрубишь лишний раз.

Ненавижу двойные стандарты.

Только в холле понимаю, что куртку свою так и не забрала из спортзала. Приходится вернуться.

На обратном пути передо мной вырастает Влад. Пытаюсь проскочить мимо, словно я с ним и не знакома вовсе.

— Стоять! – тормозит меня, вцепившись длинными пальцами в плечо.

— Руку убери! – фырчу, по-прежнему избегая прямого взгляда.

Послушно складывает руки в карманы брюк, но так смотрит на меня своими чёрными глазами, что я хочу превратиться в букашку.

— Тебе не кажется, – прищуривается с подозрением, – что твоя смелость граничит с глупостью?

Хочу пройти мимо, не останавливаясь, но слова Чернышевского заставляют меня прирасти к месту. О чём он говорит?

— Ты меня сейчас дурой назвал, да? – киваю медленно головой.

Мерзкое ощущение собственной вины во всём произошедшем впивается цепкими лапами в горло.

— Я просто хочу тебе помочь, понимаешь? Без какого-либо тайного смысла, и даже без условий, хотя… Условие всё же будет. Одно.

— Совсем обалдел? – вновь срываюсь на крик. Стресса в сегодняшнем дне предостаточно, поэтому я с трудом держу себя в руках. – Слушай, а не ты часом всё это придумываешь, чтобы потом прибежать на помощь и поиграть в благородного рыцаря? Очень похоже, очень.

Влад заметно напрягается, в его глазах загорается странный огонь, а под кожей на скулах ходят желваки. Он приближается ко мне непозволительно близко, заставляя задрать голову до боли в шее, чтобы не разорвать зрительного контакта.

И если ещё десять минут назад, я избегала его взгляда, то сейчас наоборот, продолжаю неотрывно смотреть. Чувствую, что нащупала важные ниточки, слегка дёрнув за которые, смогу приблизиться к разгадке.

— Может, у вас игры такие, у мажоров? Весёлые? – подливаю масла в огонь, окончательно распаляя и без того полыхающее пламя, которым меня срывает с места и впечатывает в стену.