Книга Отравлен тобой. Побег, страница 4 – Чарли Энн Маар

Изнутри меня колотит – настолько сильно я нервничаю и боюсь. И чтобы укрепиться в уверенности того, что я делаю, мысленно напоминаю себе, что Ренат не выпускает меня на волю. Что мои родители там где-то рыдают. Что я не игрушка.

Плавно двигая бёдрами, направляюсь к большому блюду с мясом. Беру тарелочку со стола и накладываю туда несколько кусочков. Затем, игриво улыбаясь, подхожу к гостям-мужчинам и начинаю их кормить, тряся грудью.

Сначала они смотрят непонимающе. И постоянно косятся мне за плечи – видимо выискивают глазами Севера. Но потом их взгляды наполняются похотью. Губы расползаются в довольной улыбке. Они пытаются получить свой кусок мяса и дотронуться до меня.

Вот так, Север. Я покажу тебе, чего ты у меня просишь. Кем ты меня видишь. Смотри.

Делаю изящный поворот, чтобы пойти за очередной порцией мяса, но застываю, так как Север стоит в полуметре от меня и в его глазах такая лютая злость, что по позвоночнику бегут мурашки.

—

Ночью будет еще глава и напишу победителей розыгрыша на 2 часть

Глава 3

Марианна

Кажется, даже музыка стихает, и все вокруг устремляют взоры на нас. Вон испуганная Стефа. Рядом мрачный Игнат. Чуть позади Хадижа и Фарида качают головой.

Север делает шаг, который разделяет последнее расстояние между нами. Его пальцы сдавливают моё запястье и резко дёргают.

— Что ты себе позволяешь?

Страшно.

Липко жутко.

Но я не позволяю страху завладеть моим существом. Мне необходимо довести задуманное до конца.

— Позволяю? — стараюсь отвечать ровно и уверенно, и вроде бы получается. — Я просто веду себя в соответствии с тем, кем являюсь в этом доме.

Рывок — и вот меня уже тащат по лестнице вверх.

— Пусти! Ты делаешь мне больно!

— Потерпишь.

— Не буду я ничего терпеть! Немедленно отпусти меня, Север!

Он заталкивает меня в спальню и швыряет на постель.

— Ты опозорила меня! Ты не имела права вести себя так!

— Я опозорила?! — чуть привстаю и смотрю на мужчину с нескрываемой ненавистью. — Ты украл меня! Увёз из страны. Ты наплевал на страдания моей семьи. Ничего страшного — потерпишь свой позор перед партнёрами!

— Я дам тебе другое имя! Муслима – покорная Богу! – рычит Ренат и подходит ближе.

— Покорная Богу, но не тебе, Север! Я никогда не буду твоей рабыней. Никогда не откажусь от права на свободу! А если ты держишь меня в кандалах, то будь добр, всем меня представляй своей рабой. Хочешь, чтобы я плясала перед твоими знакомыми как твоя хабиби?! Значит, верни моё право быть свободной!

— У тебя нет такого права и не будет. Ты теперь моя.

— Ты обещал, что не тронешь меня, если я сама не попрошу, так вот знай – я не попрошу, пока ты не отпустишь меня на волю! Я лучше буду кормить из рук всех этих похотливых мужиков, чем лягу с тобой в постель.

— Ты хоть слышишь, что ты несёшь? — злость, с которой Север задаёт вопрос, буквально пронизывает воздух и касается меня своей ядовитостью. — Ты отравила мою кровь своей непокорностью, хабиби!

— Не смей меня так называть! И что тебе не понравилось, Север, а? Что я сделала не так? Ты же не был против, когда я танцевала при тебе и при Игнате?

— Ты давно не танцуешь при Игнате, — чеканит Ренат. — Ты никому не имела права показывать своё тело. Моя Марианна только для меня.

— Я не твоя, а своя. И тело моё принадлежит мне. Ты его не получишь.