Книга Отравлен тобой. Искупление, страница 13 – Чарли Энн Маар

Дверь в палату распахивается и на пороге появляется крупная фигура Севера. На плечи накинут белый халат. Ренат делает несколько шагов ко мне, пока не оказывается у подножия больничной кровати.

— Я не хочу оставаться здесь, — почему-то это первое, что я говорю.

— Если бы ты слушала меня, то и не пришлось бы. Я сказал, выше ста пятидесяти не гнать. О чём ты думала, хабиби?

Он не повышает голос, но явно злится, потому что его акцент становится более выраженным.

— Не знаю... — с трудом проглатываю вязкую слюну и опускаю взгляд на собственные руки.

Хотя я, конечно, прекрасно знаю, о чем думала. О том, что не хочу проиграть ему. Любой ценой. Вот и доигралась...

— Я позвонил твоему отцу, Рин. Он с твоей матерью скоро будут здесь.

— Что? — вскидываю взгляд, не веря собственным ушам. — З...зачем ты это сделал? Я не общаюсь с родителями!

— Я это сделал потому, что ты всё ещё их дочь. И в больнице тебе придётся остаться на какое-то время. Ты же не думаешь, что информация о том, где ты и что с тобой произошло, не дойдёт до них? Лучше сообщить сразу.

— Я имею право сама принимать подобные решения.

— Ты сейчас имеешь право только на то, чтобы бесприкословно исполнять указания врачей. И точка.

— Эта клиника мне не по карману.

— А мне по карману.

— Ты не обязан оплачивать...

— Послушай меня, хабиби, — Ренат вскидывает руку, призывая меня к молчанию, затем обходит кровать и садится рядом, отчего тепло его близости касается моей руки и бедра. — Ты жутко меня напугала, Рин. И я не хочу сейчас спорить. Если хочешь продолжить воевать со мной — давай выберем более подходящий момент. Только в следующий раз, не ставь на кон свою жизнь.

Прикусив губу, я снова опускаю взгляд не в силах выдержать тяжёлые эмоции, которые заполнили янтарные глаза Севера.

— Марианна! — мамин голос разносится эхом по палате.

Мы с Ренатом одновременно смотрим на моих родителей, которые с перепуганными лицами залетают в палату и бросаются к постели.

Север неспешно поднимается перед отцом.

— Астров, — кивает сдержанно.

— Ибрагимов, — отец поджимает губы. — Нам сообщили, что ты оплатил лечение Марианны, и её пребывание в стационаре. Но мы не нуждаемся в твоих услугах. Я в состоянии сам оплатить лечение дочери.

— Это лучшая клиника. И здесь её быстро поставят на ноги. Что бы между нами ни было, Астров, в здоровье Рин, я думаю, мы оба заинтересованы.

Отец ещё сильнее поджимает губы, а мама присаживается рядом, хватает меня за руки, настороженно посматривая на Рената.

— С какой стати ты заинтересован в её здоровье? Ты сделал, что хотел. Можешь оставить мою дочь в покое.

— Это решать не тебе, Астров.

У отца от злости краснеет лицо и раздуваются ноздри.

— Она не девочка для развлечений!

В какой-то момент я ловлю себя на мысли, что мне страшно услышать ответ Севера. Я боюсь, он скажет, что его мать тоже не была для развлечений. Что отец поступил гораздо хуже. Возможно, он хочет это сказать, но говорит совсем другое.

— Разумеется. Она девушка, в которую я влюбился.

Мама тихо вздыхает рядом, а я невольно сильнее сжимаю её руку, буквально впившись ногтями в кожу.

Он так просто об этом сказал. Глядя в глаза моему отцу. Человеку, который разрушил жизнь его семьи. Из-за которого вся его спина покрыта шрамами.