Книга Отравлен тобой. Искупление, страница 15 – Чарли Энн Маар

Может быть я, как и Стефания, попала под удар Стокгольмского синдрома? Может быть... Но ведь прошло уже столько времени. Всё должно было пройти.

— Ну я не стану тебя ни от чего отговаривать, — качает головой подруга. — Знаю ведь, что это бесполезно, — лёгкая улыбка касается её губ. — Ой, чуть не забыла!

Вскочив, Стефа бросается к большой сумке на ремне, которую оставила у входа в палату.

— Север просил передать. Это ноут и там мобильный интернет. Чтобы ты не скучала.

— Вот это точно пригодится. Смогу работать дистанционно.

— Лучше кино какое-нибудь посмотри.

Стефа кладёт ноутбук рядом со мной на постель.

— Ладно, отдыхай. Завтра тоже к тебе приеду. Если что-то нужно, пиши или звони обязательно.

Кивнув, чмокаю подругу в щёку, а когда она уходит, сразу включаю ноут, вставляю модем и открываю браузер с текстовым редактором.

Я напишу эту статью. Которую должна была написать. Только мысли сейчас вовсе не о том, какая машина подходит девушкам и о преимуществах, а скорее о безопасности транспорта.

Пальцы на миг замирают над клавиатурой, пока слова неспешно складываются в первое предложение, после чего я начинаю щёлкать по клавишам.

Спустя час первый набросок статьи готов. Я удовлетворенно перечитываю текст и киваю самой себе.

Неплохо.

Мне нравится.

Открыв почту, решаю загрузить файл и отправить Северу. Он должен проверить.

Время три. Вчера он сказал, что заедет сегодня. Но пока, видимо, работает.

Господи, Рин, неужели ты так ждёшь его приезда?

Это так глупо.

Но как бы там ни было, стоит мне отправить файл на его почту, я начинаю без конца обновлять страничку, чтобы увидеть ответ, который долго не приходит.

Я успеваю сходить в процедурный кабинет, поесть лепёшки, приготовленные Стефой, а ответа всё нет.

В итоге в больницу приходят мои девочки-соседки и только в этот момент приходит сообщение. Правда, не на почту, а на телефон.

"Ты на больничном, Рин".

"Мне скучно, я хочу работать".

И снова тишина.

Ни тебе комментариев по статье, ни поправок.

Ну и плевать! Переключаю внимание на девчонок, стараясь убедить себя, что мне вообще всё равно, что он скажет. Но когда и девочки уходят, а потом приезжает Аня, и она в итоге уходит, а Рената как не было, так и нет, и ответа по статье тоже, я начинаю чувствовать острое одиночество.

За окнами уже темно. Ренат не звонит. Не пишет.

Он обещал приехать...

Рин, ты самая настоящая идиотка!

Ты сама решила не впускать его больше в свою жизнь, а теперь сидишь и шмыгаешь носом?

Возможно, всему виной травма головы или лекарства, я не знаю, но я действительно кладу голову на подушку и начинаю плакать.

Почему я так сильно хочу его увидеть?

Марианна

Я стою в пустыне, на краю самого высоко бархана, и смотрю вдаль. Солнце невыносимо печёт, хотя моя голова замотана платком. По золотистому песку к палаткам бедуинов бежит мальчик. Его белая рубашка прилипла к телу. Он кулаками вытирает заплаканные глаза.

Мне хочется броситься вниз. Туда. К нему.

Хочется догнать и прижать к себе. Успокоить. Но что-то меня держит. Будто запястье кто-то обхватил.

Рывок, и я оказываюсь лицом к лицу с... Севером.

Его янтарный взгляд опаляет. Пальцы сжимают мою руку, затем он резко обхватывает меня второй рукой и прижимает к себе. Горячие сухие губы накрывают мой рот. Я делаю судорожный вдох, пытаясь вобрать в себя больше воздуха, но он настолько раскален, что обжигает лёгкие.