Книга Душа греха и разврата, страница 11 – Силла Уэбб, С. Р. Джонс

— Меня устраивает.

Она кладёт руки на бёдра, и по её лицу расплывается холодная, дикая улыбка.

— Ты потеряешь контроль над компанией, если не женишься, как хороший мальчик.

Я ухмыляюсь её дерзости. Как ни странно, я заинтригован. Либо у женщины бредовый уровень самоуважения, либо она блестящая актриса.

— И ты потеряешь этот дом без денег моей семьи. Послушай, сладкий пирожок. Есть чёртова куча женщин, на которых я мог бы жениться, чтобы удовлетворить совет директоров, — это не совсем так. Большинство женщин с её прошлым бежали бы от меня за милю. А тут ещё этот дом. Он достался ей от брака с каким-то старым аристократом, и его фамилия тоже.

Если я женюсь на ней, и она возьмёт мою фамилию, я получу почётный титул аристократа по браку, и это поместье станет моим. Хотя бы на время. Где-то поблизости есть падчерица, но я возьму отсюда всё, что хочу, прежде чем она доберётся до него.

Этот дом сырой, депрессивный, и дерьмово старый, но у него удивительный потенциал. Он должен стоить целое состояние, и я уже заметил мебель, которая стоит больше, чем дома некоторых людей. Мне нужно только немного попользоваться этим местом, и я смогу пригласить сюда этих старых хмырей из правления, чтобы они постреляли рябчиков, и они будут лебезить у моих ног, пока я буду тихонько тянуть ковёр из-под них.⁸

Я не допускаю, чтобы это отразилось на моём лице и притворяюсь полностью безразличным.

— Причина, по которой я вообще здесь сижу — это услуга моему отцу. Он хочет, чтобы наши семьи договорились. Услуга за услугу, если хочешь. Вы даёте нам немного старого британского класса, которому вы якобы принадлежите, а мы даём вам немного наших новоиспечённых денег. Дело в том, что, если тебе это не нужно, я могу уйти в другое место. А ты можешь?

Её напряжённые плечи говорят мне, что нет.

Я сцепляю пальцы вместе, будто нахожусь глубоко в своих мыслях.

— Ну же, дорогая. Ты уже в возрасте. У тебя уже двое детей. Вышла замуж и овдовела. Вот если бы ты была редкой красавицей, тогда другое дело. Красота не знает возраста, и есть женщины за пятьдесят, которых я трахал и любил каждую минуту. Красота — это неопределимая и ценная вещь, и мы оба знаем, что ты ею не обладаешь, — может я и зашёл слишком далеко с этой гадостью, но я хочу посмотреть, что нужно, чтобы надавить на её кнопки. Её челюсть сжата, глаза сужены, но она не издаёт ни звука. — Ты явно средненькая и выглядишь хорошо только потому, что тратишь долг маленькой страны на поддержание своего потрёпанного фасада.

Всё ещё ничего. Я разрываюсь между неохотным чувством уважения и растущим нетерпением.

— Значит, так. Мы женимся. Мы разыграем это, а потом расстанемся, и ты получишь деньги. Никакого траха. Я не хочу тебя трахать. Ты оставишь меня в покое.

Она разражается жёстким смехом.

— Эта часть меня вполне устраивает. Ты думаешь, я хочу, чтобы эти пальцы касались любой части меня? Мой отец говорит, что татуировки есть только у моряков и преступников.

Звучит так, будто её отец всё ещё живёт в двадцатых годах, в эпоху Гэтсби.

— Я уверен, что видел несколько рок-звёзд и звёзд спорта с ними, но, опять же, я преступник, так что… — я ухмыляюсь и щёлкаю костяшками пальцев. Вот она, брешь в броне, которую я ищу. Она смотрит на мои руки и тяжело сглатывает. Когда она поднимает на меня свой взгляд, там появляется небольшой нервный трепет, и это поднимает мне настроение. Мне нравится пугать людей. У меня появляется странное чувство спокойствия, когда кто-то в моей власти. Я бы не сказал, что она напугана, не сейчас. Тем не менее, она более осторожна, чем была несколько минут назад. Мы движемся в верном направлении.