Книга Душа греха и разврата, страница 9 – Силла Уэбб, С. Р. Джонс

Мама улыбается мне.

— Это идеально. Чистый брак по расчёту. Тебе не нужно ни любить её, ни прикасаться к ней, — она приглаживает свои волосы. — На самом деле, её отец запретил тебе к ней прикасаться. Вы с ней поженитесь, совет успокоится, а ты получишь год. Год, в течение которого ты должен сделать свой ход и лишить тех, кто доставляет неприятности, их акций и власти, но правильным способом. Без кровопролития. Твоя невеста получит хорошее вознаграждение, а мы — репутацию её старой английской фамилии.

Значит, не милая юная девственница с родины. Хреново.

— Кто она?

Она кашляет, и её щеки краснеют. Мама кладёт руки мне на плечи, и я сразу понимаю, что ответ мне не понравится.

Я делаю шаг назад из её объятий, но её лицо остаётся непоколебимым, как и у отца.

Они заставят меня это сделать. Это будет какая-то ужасная дочь британских аристократов с зубами, как у лошади, и ногами, как стволы деревьев, и они заставят меня сделать это.

Тюремная дверь захлопывается, когда мои родители смотрят на меня с единой решимостью.

Нико

— Что это, блядь, за место? — ворчит Джеймс, когда мы проезжаем сквозь туман.

— Очевидно, Шотландия.

— Да, это я знаю. Почему мы здесь? Здесь ничего нет.

— Моя будущая невеста здесь. Ты это знаешь. Мы уже обсуждали это, — Джеймс сейчас чертовски меня раздражает. Он отличная правая рука и ужасающий силовик, который может заставить исчезнуть кого-угодно, но его комментарии в этом путешествии не ценные.

— Когда мы доберёмся туда, можешь подождать меня в машине, — говорю я с гневом.

— Как хороший пёсик, — говорит он с мрачным смешком.

— Да. Как хороший пёсик. А сейчас, прекрати тявкать.

Он вздыхает, но не спорит. Я включаю радио и, когда нахожу что-то сносное, оставляю этот канал.

Пейзажи, когда нам удаётся разглядеть их сквозь мрак, прекрасны, я полагаю, если вам нравятся вереск, болота и серое небо. Это далеко от солнца и жары Италии или суеты и современности Лондона. Это место кажется таким же пропитанным историей, как и туманом.

Я следую за спутниковой картой, пока не получаю указание свернуть на узкую дорогу. Вот пара ворот, высоких и богато украшенных, а возле них — обветшалое здание.

— Иисус. Оно пригодно для жизни?

Я сердито смотрю на Джеймса. Он намеренно такой тупой?

— Это не настоящий дом, ублюдок. Это сторожевой домик у ворот.

— Я знаю, но, если главный дом в таком же состоянии, мы будем жить в плесени и сырости.

— Я так близок к тому, чтобы убить тебя голыми руками, — я убираю правую руку с руля и держу большой и указательный пальцы на миллиметровом расстоянии.

— Ты сделаешь это?

Я обдумываю его вопрос. Я знаю, что он имеет в виду брак, а не убийство. Если я убью его, то потеряю свой козырь. Я вздыхаю и проглатываю свой гнев на отца.

— Честно говоря, не знаю. Я понимаю, почему мои родители отчаянно хотят, чтобы я согласился на эту херню, но я ещё не решил.

Когда мы приближаемся к главному дому, Джеймс наклоняется вперёд, и смотрит вверх на дом, издавая длинный, тихий свист.

— Ладно, босс, беру свои слова обратно. Это место невероятное. Сколько же ему лет?

— Я выгляжу, как грёбаный археолог? Я не знаю.

— Думаю, ты имеешь ввиду историка, — говорит он. — Археологи раскапывают вещи.

— Историк, археолог, архитектор. Да кому не пофиг? Семья старая — так сказала моя мать. Старая и важная.