Книга Душа греха и разврата, страница 7 – Силла Уэбб, С. Р. Джонс

— Нико! Дорогой, — мама выбегает из гостиной и заключает меня в свои объятия. — Постарайся не заводить его, у него снова высокое давление, — шепчет она.

— Он способен сам довести себя до такого состояния, — отмечаю я.

Она вздыхает.

— Нико. Я люблю тебя, но ты знаешь, что у нас не может быть ещё больше семейных скандалов. Твоя сестра и так нанесла достаточно вреда.

— Я ничего не сделал, — протестую я.

— Да, ты сделал, мальчишка, — раздаётся крик.

О, чёрт меня побери. Если он начинает это с «мальчишки», то мы закончим тем, что будем кричать друг на друга, а мама будет плакать.

— Что, чёрт возьми, я сделал? — требую, врываясь в гостиную.

Он сидит на ужасном, жёстком диване, на котором, по его мнению, располагают свои задницы богатые британцы, и потягивает чай.

— Ты снова в газетах.

— Что? — я бросаю взгляд на прессу на мраморном столе перед ним.

Он поднимает газету, переворачивает пять страниц, а потом машет ею мне. На меня смотрит лицо. Знакомое. Поэтому я редко возвращаюсь повторно. Это лицо звезды сериалов. Женщина, с которой я трахался несколько раз и которая становилась всё более навязчивой. В конце концов я оторвал её от себя и бросил на произвол судьбы.

Судя по всему, её судьба сложилась так, что она выпила две бутылки таблеток с бутылкой шампанского и ей промыли желудок, если верить заголовку.

Ебать.

— Она упоминала обо мне?

— Нет, идиот. Но в газетах есть фото, где ты с ней в каком-то убогом клубе, и ты последний мужчина, с которым она связывалась. Одна из её подруг говорит: «Она была так увлечена Нико Андретти, хотя мы все пытались сказать ей, что он — плохие новости»⁵.

— Плохие новости, — выкрикивает мама, будто это худшее, что она когда-либо слышала.

— Знаете, вы оба так отчаянно пытаетесь вписаться сюда, но вместо того, чтобы показать стойкость духа⁶, как это делают британцы, вы всё ещё слишком драматизируете.

Отец встаёт и тремя удивительно бодрыми шагами оказывается у меня перед носом. Он ударяет меня по голове газетой.

Я сжимаю руки в кулаки. Он мой отец. Я бы не ударил его в ответ, но, Боже мой, иногда меня охватывает сильное желание.

— Совет директоров назначил встречу. Они хотят, чтобы ты покинул компанию.

Я смеюсь с этого.

— Это я — компания.

— Сын, они могут избавиться от тебя, — он бросает газету на стол.

— Пусть. Кому не похуй? — если придётся, я создам другую компанию, и проведу вражеское поглощение. Я мог бы разобраться с этим по-своему, если бы старик дал мне больше свободы действий. Несколько удачных угроз тут и там сработали бы на ура. Он слишком обеспокоен тем, что старые пройдохи из его джентльменского клуба могут услышать о его сыне-головорезе, и поэтому решительно против этого.

— Мне не похуй! — он начинает выкрикивать в мой адрес ряд итальянских ругательств, что в переводе означает приблизительно: ты хочешь трахнуть души наших мёртвых предков, тупая свинья?

— Совет директоров имеет значение, — спокойно говорит мама.

Она всегда пытается сгладить ситуацию, и у неё есть право голоса, но в конечном итоге она всегда поддерживает отца, как и подобает её воспитанию. Ей приходится уговаривать и льстить ему, чтобы он двигался в нужном ей направлении. Наверняка, быть ею — утомительно. Я всегда считал, что у неё вдвое больше ума, чем у моего отца, но ей приходится использовать его, чтобы мягко манипулировать мужем, заставляя делать всё так, как она считает нужным.