Книга Султан на побегушках, страница 30 – Дарья Донцова

— Здесь я, — кивнул Роман. — И прошу прощения за то, что не находился рядом с вами в детские годы.

— В отроческие, юношеские и взрослые вас тоже не было, — подчеркнул я. — Разрешите задать вопрос?

— Конечно, конечно, — опять засверкал своей сантехнической улыбкой гость.

— С какой целью вы вернулись в Москву?

— Америка — прекрасная страна, да русский человек там всегда чужим останется, — без запинки проговорил «папенька». — Я терпел много неудобств, жил кое-как.

— Бедствовали? — задал свой вопрос Боря.

— Нет-нет, — замахал рукой дядька. — У меня недвижимость в разных штатах и еще в Лондоне и Париже. Ностальгия замучила!

— Не один год она, однако, вас терзала, — покачал я головой.

Из холла донесся звонок, батлер вышел в коридор.

— Мальчик мой! — трагическим тоном воскликнул мужик.

Я продолжал молча смотреть на Баратынского.

— Дай шанс своему родителю! — продолжал фигляр. — Завещаю тебе все свое немалое имущество!

Дверь в кабинет распахнулась, ударилась о стену. Я вдохнул полной грудью, и тут же лопнул невидимый тонкий кожаный ремень, который впился в шею и медленно, но верно стискивал ее. Воздух ворвался в легкие.

— Всем привет! — весело, словно ничего неприятного не происходит, произнес Володя. — Ванечка, введи меня в курс дела.

Отчим выглядел, как всегда, безупречно, его лицо украшала улыбка. Но я хорошо знаю мужчину, который давно стал мне прекрасным другом, и сейчас понял, что он встревожен.

— Познакомься, — стараясь сохранять невозмутимость, начал я, — Роман Баратынский. Называет себя моим биологическим отцом.

— Анечка Иванна! — крикнул Володя. — В холле сидит мужчина — позови его сюда!

Через короткое время в кабинете появился незнакомец лет сорока по виду. Он держал серый чемоданчик с красным крестом.

— Люблю свою жену, — сказал Владимир, — поэтому и приехал. Для начала хочу узнать, по какой причине господин Баратынский удрал в США, не сообщив об этом любовнице, и не давал знать о себе несколько десятилетий. Николетта считала мужчину покойником. Единственное, что ей известно, — у Романа были неприятности. Вроде к нему на дом пришли с обыском, но парень успел смыться.

— Фарцовка и кража, — вдруг уточнил Борис. — Сегодня я наконец получил информацию. Баратынский покупал у иностранных туристов шмотки и продавал их московским модникам. Парня за мзду впускали через черный ход в гостиницы. А однажды у одного француза пропали кошелек с хорошей суммой и золотая печатка. Если без деталей, то вором оказался Роман, его сдал портье. К Баратынскому пришли домой, но не застали его. Больше парня никто не видел. И вот он, перед нами.

— Каждый совершает в юности ошибки, — отбил мяч «папенька». — Ваня, я твой отец! Николетта — двоеженка!

Мне неожиданно стало смешно.

— Скорее, двоемужница. Впрочем, не уверен, что такое слово существует. Брак Владимира и моей мамы оформлен по всем правилам и…

— А вот и нет! — перебил малоприятный гость. — Мы не разводились, следовательно, я единственный супруг Николетты. Вернулся в лоно семьи! Имею право проживания с женой!

Мне наскучил фарс, а Владимир тихо кашлянул и сказал:

— У вас неполная информация. После вас госпожа Адилье стала супругой Павла Подушкина, овдовела и спустя годы согласилась стать моей женой. И вы, наверное, забыли про то, как обманули Николетту. Привели ее в какую-то квартиру, там некий мужчина произнес фразу: «Объявляю вас мужем и женой!» — а потом вручил вам листок с надписью «Свидетельство». Все это проделали на следующий день после того, как девушка сообщила вам о своей беременности. Вы обманули Никки, а та, не знающая никаких законов, поверила. После «женитьбы» вы пропали надолго, а сейчас вдруг появились в Москве. Господин Баратынский, предлагаю вам и Ване сию секунду в присутствии свидетелей сдать анализ ДНК. Получим через некоторое время точный ответ на вопрос, есть ли у вас с Иваном Павловичем Подушкиным кровное родство.