Книга Султан на побегушках, страница 28 – Дарья Донцова

Никита посмотрел на Леонида Григорьевича.

— Теперь понимаю, Господь меня, дурака, спас. А в тот день так обрадовался: свезло мне по полной! В столице спрятался у подруги. Отправил ее к Остапову. Леонид Григорьевич меня, идиота, к себе несколько раз вызывал. Следовало сразу сказать ему правду, не попал бы к Кузе. Кто-то пахану наврал, что я общаковые деньги спер и стукач еще в придачу, постоянно хожу к следователю, не стесняюсь никого. А как не ходить, ежели он вызывает?.. Мужчина, которого вы ищете, в самом деле модельер? Или погоняло такое?

— Он устраивал показы одежды, сам ее шил, — ответил я. — Но информация может быть неверной.

— А, — прогудел Никита. — Не было у меня этаких знакомых… Вообще-то, дураком я в то время был. Крови на мне нет, висит ерунда всякая — драки, одеяло спер у своей тетки. Она его постирала, во дворе на веревке устроила, а я стянул, продал и купил себе ботинки новые. Восемнадцать лет мне тогда было. Мать умерла, ее сестра меня выгнала за то, что покрывало спер, пошел жить к девчонке своей, ей было двадцать с гаком. Она меня с паханом познакомила, с Кузей.

Никита поморщился.

— Ну, не нашли мы с ним общий язык. Я типа хулиган, обалдуй, но не совсем идиот, убивать никого не хотел. Короче, докладывать подробности ни к чему, все давно было. Врать не стану, мне нравилось спереть у какого-нибудь раззявы кошелек. Сигарет купить, пивка… Балбес, короче. Но лишать жизни никого не желал, о чем Кузе и сообщил. И оказался в его тюряге. Муху увидел, когда меня туда за шкирку тащили. Он во дворе стоял. На Кузю точно работал. Весь такой довольный, сытый. — Никита глянул на меня. — Ваще, не надо мне вам, Иван Палыч, все это в уши заливать. Я от Кузи удрал, к Остапову приполз. Он мне документы на другое имя сгоношил, вернул на арену. Выступал, пока тело позволяло. Теперь вот я здесь.

Хозяин кабинета вопросом остановил поток воспоминаний:

— Кто такой Муха?

— Игорь Мухин, — неожиданно рассмеялся рассказчик. — Портной, он что угодно сшить мог. Девки его наши, дворовые, обожали. Парень со всеми переспал. Но они сами в постель к Мухе лезли — не отталкивать же их! Потом Игоряха связался с Кузей, работать стал с ним.

Имя «Игоряха», которое произнес Никита, насторожило меня, поэтому я поинтересовался:

— Ваш дом где находился?

— «Таганка, все ночи, полные огня, Таганка, зачем сгубила ты меня…» — пропел рассказчик. — Тюрьма такая была, пересыльная, ее еще до моего рождения снесли. Старики рассказывали, что она впритык к Новоспасскому монастырю стояла. Мать у Игоря портниха, шила так, что подумаешь, в Париже шмотка куплена. К ней богатые и знаменитые приходили. Муха от матери талант получил. Он свое ателье сделал, потом уехал куда-то. Вроде не так давно все станцевалось, а жизнь прошла.

— Сейчас зарыдаю от жалости, — фыркнул Остапов. — Может, у тебя и прошла, последние дни твои настали, а я в расцвете сил, и все хорошо! Адрес своего дома на Таганке скажи, — и свободен. Не забудь покрасить скамейку у ели, облупилась вся.

Никита быстро назвал улицу и номер дома и исчез.

— Мухин Игорь… — повторил я. — Анна Семенова говорила про модельера с таким же именем, но по фамилии Мартынов.

Остапов встал и начал ходить по кабинету.

— Имя сейчас нечастое, но и нередкое. Пусть твой помощник посмотрит сведения об Игоре Мухине. Возможно, имела место официальная смена фамилии. Или он просто купил другие документы. Всякое случается. Может, о нем речь шла?.. Если портной работал с Кузей, то ничего хорошего он не делал. А может, Мухин не Мартынов, просто имена одинаковые…