Книга Султан на побегушках, страница 68 – Дарья Донцова

— Едем домой.

Не дожидаясь ответа батлера, я направил машину в сторону МКАДа. Через минуту до меня долетел голос Бориса:

— Добрый день! Наверное, ошибся номером. Прошу прощения, на самом деле я звонил Роману Баратынскому, он снимал у вас помещение для проведения анализа ДНК. Похоже, я неправильно записал его контакт. Будьте любезны, у вас, наверное, он сохранился… Да? А кто?.. Ясно. Простите, не представился: Борис Кузнецов… Конечно. Тоже рад знакомству… Спасибо, Анна Ефимовна, в случае необходимости непременно обратимся.

Впереди загорелся красный сигнал светофора. Я замер в потоке машин и, не ожидая ничего хорошего, поинтересовался у Бори:

— Что-то еще случайно выяснилось?

— Да. Я позвонил в администрацию учреждения, где нам озвучили результат теста ДНК. Съем помещения, где разыгрывался спектакль, оплатили вы. Паспорт заказчика не требуют, если оплата производится сразу. Вы заплатили онлайн.

— Экий я, однако, щедрый, — проговорил я. — А куда подевался актер?

— Небось уже летит в самолете домой… Иван Павлович, давайте вспомним про дело, которым мы занимаемся, проговорим, как все развивалось. Сначала к вам обращается Татьяна Никитина. Вроде ничего особенного, но чем дальше, тем шире и ярче букет событий. А потом появляется цветущая вишня, Роман Баратынский. Он не имеет никакого отношения к Татьяне Мироновне, вообще не связан с делом, которое у нас в работе. И что получается?

— Возникает параллельное расследование, — ответил я, стараясь сохранять спокойствие. — Признаюсь, весьма неприятные переживания у меня на данный момент. Я очень любил отца, но мы редко могли пообщаться, потому что он всегда был занят написанием книг и встречами с читателями. Однако я всегда знал: если со мной случится беда, отец первый придет на помощь и сделает для меня все. Он мой отец! Мы внешне очень похожи! Точка! Но несмотря на принятое решение больше не думать об этом Романе, в голову лезет всякая чепуха. Странно, но никак не могу избавиться от нее.

— Иван Павлович, — вдруг тихо обратился ко мне Боря, — думаю, некая, пока неизвестная нам личность все же поставила спектакль. И, кажется, я понимаю, с какой целью написали сценарий.

Я живо припарковался у какого-то магазина.

— Слушаю внимательно.

— Когда появился Роман, — прищурился Боря, — чем мы занимались?

— Делом Никитиной, — ответил я. — На тот момент кое-что успели узнать. Начали продвигаться вперед.

— Вот-вот, — кивнул Боря. — И едва кое-что узнали, как снег на голову нам упал Баратынский и сообщил, что Павел Иванович вам не отец. Какие эмоции возникли у вас? Не отвечайте, сам хорошо знаю. А еще понимаю, что, будучи внешне всегда спокойным, вежливым человеком, который никогда не повышает голос, вы внутри себя очень эмоциональны. Но так называемое хорошее воспитание позволяет вам производить впечатление мужчины, который управляем разумом, а не сердцем. А на самом деле наоборот. Вы просто не позволяете себе, как говорят на Востоке, «потерять лицо». Я это понимаю, потому что мы с вами ежедневно общаемся. Посторонние же люди считают вас невозмутимым. — Боря сделал паузу и продолжил: — Думаю, Роман возник тогда, когда мы, сами того не зная, близко подошли к правильному пониманию того, что случилось у Татьяны Никитиной. Нащупали нечто и не сообразили, что вот он, ключ к разгадке. А неизвестная нам личность занервничала, испугалась и решила, что детективы напали на ее след, и придумала, каким образом выбить вас из колеи. Появился Роман. Даже самый флегматичный человек задергается, узнав, что его отец — не его отец. Вы не камень, вы тоже лишились душевного равновесия. А в таком состоянии легко наделать ошибок, побежать не в ту сторону и вообще запутаться.