Книга Раздевайся, отличница!, страница 135 – Марципана Конфитюр

И тут Вэнс сказал:

— Пять часов.

Внутри меня всё снова задрожало.

Миссис Олби переместилась к женскому туалету, куда как единственная женщина в банде водила девочек, поднимавших руки. Парней, ходивших в туалет, стерёг учитель фехтования. А за ноутбук уселся мистер Хаммель. Очередной просмотр им новостной ленты выявил сообщение о прекращении огня между двумя дальними странами, о которых я знала лишь то, что они воюют.

— Проверьте сразу и правительственные сайты, и трансляцию со спутника, и социальные сети людей из посёлков вдоль линии фронта, — велел мистер Вэнс.

Хаммель выполнил это задание.

И знаете, что?

Подтвердилось!!!

— Молодцы, — сказал Вэнс, улыбнувшись той-самой-улыбкой из грота. — Вот же, можете же, если захотите! Настоятельно советую отвести войска с обеих сторон хоть на десять миль.

Барабан и мы остались в целости. Пошла следующая тридцатиминутка.

Следующие три часа прошли для нас без потерь. За это время произошло ещё три прекращения огня в разных уголках планеты, два отвода войск и одна договорённость о встрече на высшем уровне. Мы, с одной стороны, немного приободрились — у меня даже возникло ощущение, что всё это может кончится без новых жертв. С другой стороны, все немного устали. Заговорщики, караулившие периметр, тоскливо переминались с ноги на ногу и порой даже зевали. Большинство заложников, устав сидеть, легли. Хорошо, что это нам не запрещалось, да и места на полу было достаточно.

Ещё из событий: я сходила в туалет. По-моему, по разу это все успели сделать. Надо было поднять руку, и миссис Олби отводила тебя в торец зала, а потом стояла у кабинки, которую разрешалось слегка прикрыть, но не запирать. Клементина ходила в туалет прямо передо мной, и, оказавшись наедине с унитазом, я обнаружила на внутренней стороне двери кабинки размашистую надпись, сделанную ее красной помадой: «МЫ ВЫЖИВЕМ». Наверняка, миссис Олби достаточно быстро её сотрёт, когда обнаружит, но настроение мне эта надпись немножко улучшила.

Потом я вернулась на место, и мы с Клементиной ласково пожали друг другу руки.

Корнелиус, в отличии от многих, не лежал, а сидя озирался по сторонам, как будто бы верил, что может отсюда сбежать. Время от времени он бросал свирепые взгляды на Виктора, расхаживавшего туда и сюда.

Вэнс тоже взад-вперед расхаживал по сцене — словно строил планы. И вдруг на самой середине остановился, уставился будто бы в никуда, а потом внезапно перевёл взгляд на меня.

Мы с ним встретились глазами.

Первый раз с тех давних пор, как целовались.

С тех далёких времён, когда я ему верила.

С тех времён, как я его любила.

Вэнс посмотрел на меня так, как не смотрел ни разу в жизни. Раньше он либо скользил по мне равнодушным взглядом, не выделяя из толпы студентов, либо наблюдал, как за букашкой в микроскоп, либо глядел так, будто всё обо мне знает. В этот раз он смотрел, будто что-то просил или спрашивал. Будто ждал от меня знака или слова.

А я вдруг подумала, как же противна эта его слащавая красота, как нелепа манера трястись над своим внешним видом, как скучно нескончаемое самодовольство и как утомительна манера постоянно носить маску.

Не дай бог мы поженились бы!

Да я бы от него через год уже убежала!

Вэнс по-прежнему смотрел на меня, будто что-то спрашивая.