Книга Раздевайся, отличница!, страница 134 – Марципана Конфитюр

— И поэтому вы решили, что будет здорово обмануть меня, приказав журналистам дать липу? Вы правда считаете, что мне не хватит мозгов проверить любую новость? Думаете, я сам не умею создавать альтернативную реальность!? Да, к вашему сведению, я весь сентябрь только этим и занимался! Мы преподавали вашим отпрыскам самые отбитые теории заговора под видом секретных знаний! И никто, ни один человечек, не усомнился в том, что это настоящая наука! Несмотря на ваши грёбанные камеры, поставленные чуть ли не в туалетах! Несмотря ни на что! Все поверили!!! Вы думаете, вы такие умные?!

Повисла неуютная тишина.

— Повезло вам, что я добрый, — сказал Вэнс. — На первый раз не накажу вас за обман. А что до времени, приказ о прекращении огня в любой части планеты — при современных технологиях минут пятнадцать максимум. Мне жаль, что из-за вас вновь гибнут люди.

Когда он прикоснулся к барабану, мои внутренности мелко задрожали, как холодец на подносе. Под протестующие вопли родителей крутанул, вытащил руку и извлек из барабана новый шар.

Внутри было число 23.

Стоило Вэнсу показать этот номер со сцены, как по залу разнёсся ужасный, истерический вопль Элисон.

Я помнила, что это её номер.

Помнила, как раздавала бочонки.

Как пришла к ним с принцессой.

Как взяла с пола и отдала ей свою рукой этот самый злосчастный номер.

Я вручила ей смерть...

Я убила её, получается.

Я сейчас убью Элисон!

Господи...

Виктор с Васей не смогли её скрутить: не знаю, откуда в несчастной проснулась огромная сила. Даже фиолетовое вечернее платье с несообразно пышной юбкой не помешало Элисон до последнего сражаться за свою жизнь. Он билась, кусалась, царапалась, извивалась, каталась по полу... И только когда мистер Вэнс сам спустился со сцены, чтоб помочь своим подручным, обмякла в его руках, потеряв сознание. На сцену ее занесли уже в отключке. Последующего я вновь предпочла не знать, на этот раз не только закрыв глаза, но и зажав уши, что было силы.

Никогда не прощу себе этого!

Бедная Элисон!

Какие мы с тобою были дуры, боже мой!..

Когда я открыла глаза и уши, то Вася с Виктором уже уносили в гримёрку блестяще-шуршащее фиолетовое нечто, оставлявшее кровавую дорожку за собою. А принцесса так рыдала, что Вэнс вынес ей предупреждение.

Ещё через полчаса Клементина вытащила мобильный, и оказалось, Интернет на нём не ловится. Корнелиус, понаблюдав за тем, как мы по очереди пытались заставить его работать, молча показал на одну из коробок, стоявшую в углу зала, и красноречиво зажал уши. Глушилка? Ага, так значит, вот что я притащила сюда накануне под видом «новых роутеров»... Учитывая то, что вооруженные преподаватели пьют сейчас воду и едят батончики, тоже доставленные сюда не без помощи самой-исполнительной-на-свете-ассистенки, удивляться не приходится.

Ненавижу себя. Просто ненавижу.

Если выживу, не проверю больше ни одному мужику на свете.

Вообще никому не поверю!

Даже дважды два на веру не приму без доказательств!

Дважды два четыре... «Иногда», «это как посмотреть» и «у всех своя правда»... Тьфу, чёрт!

Раз уж реальность всё равно была разрушена, я решила закрыть глаза и представлять себе, что мне семь лет, на дворе июнь, я иду по бескрайнему полю, срываю цветы, чтобы заплести их в свою причёску, а голоса торгующихся с Вэнсом членов «Клуба» — щебет птиц. Это было непросто. Но в какой-то момент вроде как почти что получилось...