Книга Раздевайся, отличница!, страница 131 – Марципана Конфитюр

— Ты ещё пожалеешь!

— Спецназ уже едет!

— Ублюдок!

Постепенно голоса членов Бильдербергского клуба слились в общий гул — словно не клуб хозяев мира это был, а школьный класс из невоспитанных детей.

— А-ну заткнулись! — Крикнул Вэнс, нацелив автомат на сына одного канцлера.

Всё заткнулись.

— Ну вот то-то же, — продолжил он своим волшебным голосом, похожим на наш бархатный диван. — Вы сами прекрасно знаете, что никакой спецназ, никакая полиция не доедут сюда быстрее, чем за сутки или полтора. За это время никого из студентов не останется в живых. Ну, конечно, если вы, господа родители, будете плохо вести себя.

Он сделал эффектную паузу. За это время мы с Клементиной переглянулись. Одними губами она прошептала: "пиздец". Где-то сзади громко всхлипнула принцесса.

— Ну так вот, — продолжил Вэнс. — Видите этот барабан? Перед балом мы раздали каждому студенту по номерку. Каждые тридцать минут я буду вытаскивать шарик с номером того, кто пострадает за кровожадность своих отцов. Полчаса — один труп.

Он опять замолчал, чтобы дать нам осмыслить.

— Если я читаю в новостях о начале вывода войск откуда бы то ни было, о мирных переговорах и других полезных инициативах с вашей стороны, господа родители, то казнь откладывается и начинаются новые полчаса. Один мирный договор — три часа бонуса. Мир на планете и яхта на двадцать два человека с символическим миллионом долларов наличными на борту — и мы всех отпускаем.

— Нас двадцать один, — буркнул Виктор.

Вэнс не среагировал.

— Итак, — сказал он, — на часах сейчас пятнадцать — тридцать. И мы начинаем отсчёт, дорогие родители... О, ну и вот ещё что. Если я вижу самолёт на головой или корабль около берега или, тем более, каких-нибудь военных на этом острове, барабан начинает крутиться уже раз в минуту. Ну, а если настроение моё совсем испортится, вы знаете: MP-5 может стрелять очередями.

Эм-пэ-пять... Ну конечно! Я ж слышала это название!

Ох, какой же глупой я была тогда!..

Вэнс выключил микрофон и положил его на сцену. Потом вытащил из кармана найденную Корнелиусом фиговину, повернулся к Виктору и тихо произнес:

— А ты, болван, каким-то образом умудрился собрать один из наших пистолетов-пулеметов без пружины. Обойти сейчас всех, разбери их по одному и поставь ее туда, где нет. И скажи спасибо, что я умудрился ее вернуть!

Корнелиус зло зыркнул на меня. А я только и сумела, что закрыть лицо руками и зарыдать.

Спустя полчаса я перестала плакать — сил на это больше не было. Тупо сидела и таращилась на Вэнса, расхаживающего по сцене с таким видом, словно задал нам контрольную и ждёт, когда напишем. В голове крутились то, что он шептал мне этой ночью: «сегодня я намерен вести себя плохо, а завтра — ещё хуже». Конечно, в этот миг он думал не обо мне, не о нашей близости... Он всегда думал не обо мне! И понятно, почему тогда он вспомнил Унабомбера...

Я дура! Ну какая же я дура! Ну тупица! У меня нет ни капли мозгов, ну вообще ни извилины!!!

Корнелиус сидел молча, уставившись в пол, опираясь лбом о руку. Клементина сосредоточенно рассматривала свои ногти. Сзади кто-то всё время вздыхал, ещё кто-то выл чуть слышно, и ещё кто-то плакал — по-моему, принцесса. Время от времени с экрана раздавались предложения.