Книга Раздевайся, отличница!, страница 22 – Марципана Конфитюр

Вскоре я выбросила дурацкого Виктора из головы, вернулась в хорошее расположение духа и принялась вновь пытаться следить за рассказом преподавателя.

Третьей парой вновь был семинар мистера Вэнса. Виктор, к счастью, был не в нашей группе, так что терпеть его сальные взгляды на этом занятии мне не пришлось.

Вэнс был вновь со своей идеальной прической, в начищенных до блеска ботинках и с лицом, сияющим сознанием своей крутости. Рубашку в этот раз он надел белую, костюм — тёмно-серый, а галстук — фиолетовый внезапно. Глянув Элисон через плечо, я заметила, как она аккуратно выводит в конспекте под датой: "фиолетовый галстук в мелкую крапинку".

— Я решила записывать его наряды, — шепнула подруга, заметив мой удивлённый взгляд. — Для истории.

Я пригляделась. Да, галстук и правда был в крапинку.

Впрочем, всё это конечно же было неважно.

Ведь после пары случилось такое...

… такое, что, без преувеличения, поделило мою жизнь на до и после!

Стоило Вэнсу сказать, что занятие окончено, как из динамика под потолком раздалось шипение, а потом противный голос произнес:

— Мирра Вуксановик! Пройдите в кабинет ректора! Повторяю! Мирра Вуксановик...

Фамилию переврали. Но о ком шла речь, было понятно.

Да и зачем меня вызывают, тоже понятно было.

Всё. Конец.

Вот они, Клементинины игры.

Ведь просила же не приплетать меня к её фокусам! Просила по-хорошему! Но нет!..

Кто бы мог подумать, что я вылечу так и быстро и бесславно...

Интересно, как отреагирует мама, узнав, что меня отчислили за подстрекательство к непристойному поведению?..

Охохонюшки.

Кто-то присвитнул.

— Ага. Попадос! — сказал Арчи.

Несколько студентов захихикали.

Элисон вздохнула и уставилась на меня с таким страданием во взгляде, словно ждала, что я брошусь её успокаивать.

Вэнс взглянул на меня с лёгким любопытством. Потом в его взгляде мелькнула издёвка, и он предложил:

— Проводить вас?

— Нет, спасибо, сама доберусь, — сухо ответила я и вышла из аудитории.

Административное крыло находилось здесь же — в учебном корпусе. Правда мы, студенты, обычно туда носу не совали, со школы привыкнув начальства бояться и избегать. Так что теперь, топчась дрожащими ногами в "коридоре власти", я не без любопытства читала таблички на кабинетах: "Ректор Дж. Сорос", "Проректор по работе со студентами Л. Д. Вэнс", "Проректор по хозяйственной части В. Олби". Ну надо же, я и не знала, что эти двое тоже занимают руководящие должности... Ещё на одной двери значилась надпись "Конференц-зал", на другой — "Архив"; две оставшиеся были не подписаны.

Ну что ж... Вот где, значит, тусит руководство того учебного заведения, из которого меня сейчас отчислят! Теперь знаю.

Дверь ректорского кабинета отворилась, и оттуда вышел робот-секретарь. Я уже видала это чудо техники в день начала наших занятий — восемнадцать дней назад (восемнадцать дней — и всё! Какой позор... Так быстро никого не отчисляли, это точно). Походка у робота была стариковская — точно такая же, как и у ректора. Поговаривали, что нужен этот агрегат мистеру Соросу, которому уже перевалило за девяносто, лишь для того, чтоб кричать ему в ухо: ведь ректор был почти уже глухим, однако позволить орать на себя никому из людей он не мог. В любой другой момент эта подробность показалась бы мне смешной...