Книга Раздевайся, отличница!, страница 38 – Марципана Конфитюр

— А вот так! Я планировал начистить ему рыло, обошел сперва весь остров — нифига. Тогда пошел в общагу и стал спрашивать парней, где он живёт — никто не знает! В конце концов, я уже просто из азарта и из принципа принялся стучаться в каждую комнату мужского крыла и спрашивать, кто тут живёт! Обошел все. Без понятия, где этот тип ночует!

— Но ведь студенты обязаны жить в общежитии, — глупо ответила я.

— А то я не знаю! Может он, конечно, в женском обретается, — Корнелиус хихикнул. — Но тогда бы ты его уже заметила.

— Ничего не понимаю... На семинары не ходит, в списках не значится, в общежитии не живёт... Может, он вообще не существует?

— Студент-призрак, блин, какой-то! — поддержал меня Корнелиус.

Тут дверь Клементиной ванной открылась, и оттуда, как всегда расслабленная, вышла ее хозяйка — с мокрыми волосами и в одном пушистом белом полотенце в качестве одежды.

— Ого, у нас гости! — сказала она.

Корнелиус подбоченился, опёрся плечом о дверной косяк и приговорил:

— Здравствуй, рыжая любительница душа!

— Здравствуй-здравствуй, горе-фехтовальщик!

— Вот и вечер!

— Вот и вечер. Хочешь новый поединок?

— В этот раз я в тебя попаду, будь уверена!

— Доставай тогда свою рапиру...

Не дожидаясь, когда рапира появится на свет божий, я схватила книгу и пулей вылетела в коридор. Звук полотенца, упавшего на пол, настиг меня сзади ещё до того, как закрылась дверь комнаты. Физиономия шедшего мимо уборщика расплылась в улыбке.

Остаток вечера я провела в маленькой беседке возле обрыва, глядя то на океан, то на патрулирующего студенческую территорию охранника, то на схему Зоны 51 в учебнике, выглядевшую в свете моего телефонного фонарика ещё загадочнее.

Утро субботы выдалось солнечным. Бугенвиллеи за окном, как мне казалось, радовались и прошедшему вчера ливню, и безоблачному небу, его сменившему. У Клементины вид тоже был очень довольный: должно быть, их вчерашний поединок с Корнелиусом прошел как надо, и попаданий в нее было предостаточно.

— Между прочим, тебя вчера видел уборщик, — заметила я, одеваясь на пары. — Я имею в виду, тебя всю. Ты вчера поторопилась с полотенцем: дверь открыта была, а он вёз там по коридору свою тележку.

— Ерунда, — Клементина пожала плечами. — Ничего нового он не увидел. Этот парень был душе, когда я туда завернула неделю назад.

— Наш уборщик? Он был в мужском душа спортивного корпуса?

— Да. Как раз мыл раздевалку или что-то в этом роде. Может быть, дезинфицировал кабинки, я не знаю...

— Так значит, ты одарила своими красотами не только волейбольную команду, но и уборщика, который каждый вечер чистит наш коридор, — сказала я, уже ничуть не удивляясь. — Я бы со стыда провалилась, встречаясь ежедневно с ним глазами после такого...

— Я уважаю твои консервативные взгляды, Вукси, — ответила соседка в своей манере. — Но зачем вообще смотреть в глаза прислуге? Да и кто ее стесняется вообще?

* * *

Начался учебный день с лекции по криптоистории. Виктор на ней, что весьма примечательно, не появился. Впрочем, очень быстро я перестала вспоминать об этом придурке: материал был в самом деле интересным.

Нам рассказывали о страшно секретном эксперименте 1959 года. В это время стариканы, находившиеся у власти в сверхдержавах — Эйзенхауэр и Хрущев — были озабочены подъемом молодежного движения: те, кому было от четырнадцати до двадцати пяти, неожиданно осознали, насколько чуждо им всё то, что увлекало отцов, и начали создавать свою собственную культуру, собственную моду, собственное мировоззрение. Так на западе появились байкеры, сёрфинг и рок-н-ролл, а на востоке — поэзия молодых, самодеятельная песня и критика Сталина, готовая выйти за рамки, того, что дозволил ХХ съезд партии. 1 января того самого злополучного года власть на Кубе взяли бородачи во главе с Фиделем Кастро — обаятельные молодые парни, смотревшиеся как настоящие демократы на фоне замшелых религиозников и отбитых маккартистов в США и настоящими коммунистами на фоне толстопузых советских партократов, забывших заветы Ленина. Тут-то старики по обе стороны Железного занавеса и испугались по-настоящему. Почувствовав, как молодежь стала наступать им на пятки во всех сферах жизни, они решились испытать против нее секретное оружие: психотронный излучатель инфразвуковых импульсов и ионизированной плазмы (сокращённо ПИИИИИП). Это оружие, испускающее невидимый точно направленный луч, вызывало у объекта помутнение рассудка, слепоту, потерю сознания, а при долгом воздействии — смерть. Размещалось оно в штаб-квартире ООН: сама боевая часть — наверху небоскреба, а пульт управления — в так называемой комнате медитаций, замаскированный под огромный прямоугольный алтарь из железной руды. Предназначалось оно изначально для борьбы с вторжениями инопланетян. Однако чрезмерная активность молодежи подтолкнула правителей испытать ПИИИИИП против людей. Плюс этого оружия был в том, что оно идеально изображало несчастные случаи: доказать стороннее воздействие было невозможно. Однако имелся и минус: так как луч отражался от ионосферы, он был эффективен только при воздействии на объекты, находившиеся на высоте не менее километра: то есть, как минимум, на горе, ну, а лучше на летящем самолёте. Так что в день первого пуска, 3 февраля 1959 года, в качестве цели советская сторона предложила группу своих студентов, находившихся в турпоходе в горах Урала (в то время советские вольнодумцы очень любили походы, чтобы, спрятавшись в местах, где коммунисты не достанут их, вести крамольные разговоры и интеллектуально раскрепощаться). Американская сторона предложила самолёт, в котором летели три молодые звёзды рок-н-ролла (о том, что контролировать любителей такой музыки их родителям всё труднее и труднее, не говорил лишь ленивый). Договориться они не смогли, так что ударили по обеим целям. Одновременная таинственная гибель Бадди Холли, Биг Боппера, Ричи Валенса и группы Дятлова не вызвала подозрений у населенцев: обе трагедии были странными, но связать их не сообразили. На беду, при наведении оружия произошла ошибка, и заодно ослепили пилота пассажирского рейса 320 авиакомпании American Airlines, подлетавшего к Нью-Йорку, так что, кроме запланированных полутора десятков молодых, погибло ещё 65 человек разного возраста. Расстроившись результатом, ПИИИИИП договорились не использовать более по своим.