Книга Раздевайся, отличница!, страница 54 – Марципана Конфитюр

— В смысле — в душе? В каком ещё душе?

— В том самом. В мужском душе спортивного корпуса.

— Что ты там делала? — не удержалась я от вопроса, хотя была уверена, что правильный ответ легко могу угадать.

Клементина улеглась в кровать, погасила свет и как всегда расслабленно ответила:

— Помнишь, про Антона говорили? Он мне очень долго нравился, аж целую неделю.

— Это тот, ради которого ты в первый раз...

— Да-да. Мы сегодня с ним разговорились и я подумала: "ну ладно, пусть меня не вдохновило то, что ниже пояса, но глаза у тебя по-прежнему такие красивые!". И я решила, что надо закончить гештальт.

— Что закончить?

— Ну, сделать с ним то, что не сделано. В общем, слово за слово, мы стали флиртовать, и он признался, что в прошлое воскресенье готов был взять меня на месте, в душевой кабинке. Я сказала: "не проблема, можно реализовать эту фантазию".

— Но спортивный корпус же закрыт!

— У Антона есть приятель из охранников. Мы его хорошо попросили и всё получилось.

— Получилось... Не моё, конечно, дело, Клементина, но Корнелиуса зря ты обижаешь. Он отличный парень и, по-моему, влюблён в тебя.

— О, это так мило! Конечно, отличный, не спорю.

— Он считает тебя своей девушкой! Только не говори, что он, как и Фернандо, сам это выдумал!

— Нет, — раздался задумчивый голос из темноты. — Он не выдумал. Мы с ним договорились, что встречаемся.

— Выходит, что ты изменяешь! — сказала я грустно.

— Но с бывшими изменой не считается! — сказала Клементина удивлённо.

— Он не бывший! У тебя с ним прежде не было!

— Но должно было быть!

— Ну и что! Он не бывший!

— Слушай, Вукси, я, конечно, уважаю твои консервативные взгляды, но ты зануда.

— Клементина, — ответила я максимально благожелательно. — Я, конечно, тоже твои свободные взгляды уважаю, но не кажется ли тебе, что ты несколько... разбрасываешься?

— Может быть, до сих пор так и было... Но, знаешь, после сегодняшнего я чувствую нечто особенное! Кажется, я встретила одного-единственного-того-самого!

— Что, Антона? — Удивилась я.

— Да нет, Антон зануда, как и ты. А вот друг его охранник... Он особенный!

— Какие признаки рептилоида существуют? — спросил мистер Баттеруэйт (я, наконец, записала его фамилию).

— НИКАКИХ! — Хором крикнули мы.

— А населенские байки насчёт вертикальных зрачков это что?

— ЕРУНДА!

— И как узнать, кто рептилиод, а кто нет?

— ЗАПОМНИТЬ! — прокричали мы все вместе, как солдаты на плацу или как мелюзга в детском садике.

После этого Баттеруэйт принялся называть фамилии разных известных людей, и мы должны были так же хором отвечать «да» или «нет» — в том смысле, рептилоид он или человек. Учиться большинство моих товарищей еще не начинали, а вот покричать были не против: так что «да» и «нет» на каждую фамилию звучали в равной степени, превращаясь в дурацкую кашу из звуков. Три фамилии спустя Арчи додумался кричать вместо ответа матерное слово на букву «F», но в общем гаме это заметили только те, кто сидел с ним рядом. Клементина переписывалась с кем-то в телефоне, Антон беспокойно поглядывал на неё, Корнелиус демонстративно сидел на другом конце и в их сторону не смотрел, Элисон шептала что-то на ухо принцессе, шуршавшей конспектом, Леон и Давид что есть силы орали «да» на любую фамилию, Кимы дружно хихикали из-за войны, разразившейся между их странами.