Книга Эхо флейты из Гаммельна, страница 36 – Наталья Николаевна Александрова

Ну, повалилась она на пол и орет благим матом: «Убили, убили!» — Альберт налил воды из-под крана и выпил, отмахнувшись от предложенной мною бутылки.

— Дальше что было? — спросила я.

— Дальше мама с отцом пришли, они куда-то вместе уходили.

Ну, видят картину маслом: бабка на полу орет, у меня из уха кровь течет — эта зараза успела-таки чуть не пол-уха оторвать. Поднял ее отец, ощупал, вроде ничего, говорит, такого нету. А бабка орет, что немедленно вызывает полицию, чтобы меня забрали в тюрьму, а потом чтобы срок дали самый большой.

Потому что это еще цветочки, а потом будут ягодки. И что яблочко от яблони недалеко падает, что раз взяли приблудыша без роду без племени — значит, точно у него мать — проститутка, а отец — уголовник. Потому что хорошие люди от своих детей не отказываются, в мусорный бак младенцев не кидают.

— С чего она взяла-то про мусорный бак? — не выдержала я.

— Да она просто так всякую чушь несла, как потом выяснилось, у нее уже тогда с головой было не в порядке. Короче, отец молчит, бабка уже номер набирает, вдруг мать как вырвет у нее телефон. Мне говорит, чтобы вышел, ухо промыл, я и пошел, а дверь толком не закрыл. Да они так орали, что во всем доме слышно небось было.

В общем, с трудом, но понял я, что меня не просто так взяли, а за то, чтобы Дашке операцию сделать.

— Денег, что ли, им дали?

— Да нет. Операция требовалась сложная очень, на нее очередь стояла на годы вперед, так что Дашка вполне могла и не дождаться, раньше помереть. А тут им посодействовали, чтобы попасть без очереди. И за это меня нужно было усыновить без всяких условий. Все сделал этот… как ты говоришь…

— Костомаров, со мной тоже он занимался.

— Ну да, и еще я понял, что им условие поставили, чтобы все было тихо. А тут бабка в полицию собралась заявлять. Так мама и говорит, что она за Дашку не то что меня, а черта с рогами бы в семью взяла. И что вовсе я не такой плохой, как бабка представляет, просто бабка всех ненавидит, уж она-то знает, как свекровь умеет людям жизнь портить.

Бабка тогда к сыну своему апеллировать начала, а он свою мамашу хорошо знает, так что промолчал, а мама сказала, что терпение ее лопнуло и что она завтра же замки в квартире поменяет, чтобы бабка не шастала, а подарки свои пускай хоть сейчас забирает.

Ну, ушла бабка, конечно, со скандалом, отец все-таки меня наказал, в комнате запер, так Дашка пробралась, принесла мне чипсов и орешков и еще ухо пластырем залепила.

А потом родителям на бабку наябедничала, все рассказала, как она меня обзывала. С Дашкой мы всегда дружили, а с того случая еще ближе стали, прямо как родные.

— Вот, значит, как все было устроено… — пробормотала я.

— О чем ты?

Я вкратце рассказала про свою жизнь у приемных родителей, как Ляля потихоньку сходила с катушек, а потом вообще покончила с собой, и я же ее и нашла. И про то, как Аню гнобили в семье, а потом вообще выгнали из дома.

— Понимаешь, эти люди, они вовсе не хотели брать приемных детей. Просто им кое-что пообещали, и они согласились. Твоим — помочь с операцией, Аниным купили квартиру, говорила же соседка, что они переехали, как только Аню взяли. А моим деньги не нужны были, так тут так получилось, что я очень похожа была на их дочку погибшую. И все сделали быстро, чтобы сразу удочерение-усыновление, чтобы обратно нельзя было процесс повернуть.