Книга Эхо флейты из Гаммельна, страница 35 – Наталья Николаевна Александрова

— Им не до того было. Понимаешь, я только потом сообразил, что Дашка очень тяжело болела, я поначалу понять не мог, что такое с ней: пять лет девчонке, а ходит плохо, говорит плохо. Потом она исчезла, в больнице очень долго лежала, потом выписали ее, так меня к ней вообще не пускали в комнату.

Вообще в то время на меня внимания не обращали совсем. Это, знаешь, в кино показывают, что с ребенком разговаривают, к психологу его водят, стараются отношения наладить… так это не про меня. Меня определили в школу, да и забросили.

— Ну хоть кормили, одевали?

— Кормили… — Он вздохнул. — Отец работал, дома редко бывал, мама целыми днями в больнице у Дашки, а мной занималась бабка. То есть не занималась, а вроде бы на хозяйстве была. Ну, обед, ужин приготовить, прибраться в квартире…

Бабка эта, отца мать, скажу сразу, несмотря на то что покойница она, а о покойниках плохо говорить не положено, тем не менее жуткого характера была старуха. Все время ворчала, шипела и плевалась, вечно была всем недовольна. Она и родную-то внучку Дашку не больно любила, а уж маму, то есть невестку свою, просто поедом ела. Твердила постоянно, что Дашка такая родилась из-за нее, что, дескать, мама что-то не так делала, что у них в роду все здоровые были, а Дашка, значит, вообще не от отца, а неизвестно от кого…

Она это все время говорила, отцу на мозги капала как заведенная… Он на работу уйдет, а она ходит по квартире и талдычит одно и то же… Меня тоже ненавидела, норовила то мимоходом за ухо дернуть, то подзатыльник отвесить.

Я дома старался меньше бывать, приходил только вечером. Учился, конечно, плохо, до того ли было мне…

Потом Дашку из больницы привезли, мама стала чаще дома бывать, но все время занята была — то на массаж ее возит, то к врачу, то на физиотерапию.

— А что с ней было-то? — спросила я, вспомнив его сестрицу. На вид здоровая, крепкая девка.

— Какая-то болезнь мудреная… Врачи говорили, что если операцию не сделать, то она совсем ходить перестанет. Операция сложная очень, но помогла, со временем Дашка пошла на поправку.

Пока болела, скучала очень, мы с ней подружились. Играли вместе, читал я ей, мама видела, что я ее не обижаю, оставляла ее на меня, если куда уйти надо. Потому что бабка сразу слиняла, у нее своя квартира была неподалеку. Но приходила без предупреждения, у нее свои ключи были. И все время матери гадости говорила.

Потом Дашка подросла, мама на работу вышла, чтобы бабка не орала, что она на шее у ее сына сидит. Тогда бабка стала чаще приходить — и все за мной следила, вбила себе в голову, что от меня избавиться нужно. Уж как только не называла: и приблудой, и дармоедом, а как-то раз разбил я вазу хрустальную. Страшная была ваза, оказалось, бабка ее сыну на свадьбу подарила. Так она меня чуть не убила.

То есть она, может, и хотела, а того она не сообразила, что я уже вырос, лет двенадцать мне тогда было. И понятное дело, что ни в какие кружки меня не водили, я все больше во дворе болтался. Там компания, конечно, для ребенка была не совсем подходящая. Но драться научился, то есть за себя постоять умел.

Ну и двинул бабке как следует, то есть в силу мальчишки двенадцатилетнего удар получился. Как потом оказалось, ничего такого серьезного у бабки не было, кости я ей не переломал и органы внутренние не повредил. Да она здоровая была, как лошадь, ее об асфальт не расшибить было.