Книга Прости, если сможешь, страница 46 – Юлия Гойгель

Я смотрела на них и не верила. Внутри меня росла новая жизнь. От него. От Ярослава. Наше общее маленькое чудо. Одно на двоих.

Благодаря помощи Ярослава, экзамены я сдала с первого раза. И теоретический, и практический. А вот экзамен на счастливое родительство мы с Яром так же надежно завалили с первого раза. Катастрофически, без права пересдачи.

Как я могла подумать, что тепло, которое возникло между мной и ним пока я приезжала к нему домой делать перевязки, что-то значило для него?

Я верила в то, чего не было. Верила в его чувства, когда он спросонья нежно целовал меня в волосы, ещё больше путая их своими пальцами. Верила, что нужна ему, когда он молча придвигал ко мне тарелку с завтраком, даже не спрашивая, хочу ли я есть. Верила, когда он терпеливо, не повышая голоса, учил меня водить, даже когда я перепутала педали и чуть не въехала в столб.

А он? Что все это значило для него?

Наш безумный страстный секс в машине после круга по проселочным дорогам был лишь приятным завершением рабочего дня Ярослава. Удобным способом сбросить скопившееся за день напряжение.

Какая же я была глупая.

Мне казалось, что между нами есть что-то настоящее, что-то, ради чего он однажды скажет Андрею правду, махнув на всё рукой и добавив: «Она моя».

Но он не сказал. И никогда не скажет.

Но что Яр буквально пинком вышвырнет меня из собственной жизни после такой красивой ночи, я все же не ожидала.

Какая же я наивная.

Смотрю на приближающийся город и чувствую, как по щекам текут слезы. Не от жалости к себе. От того, что я действительно верила.

Верила, что он способен на чувства.

Верила, что для него я не просто очередная игрушка.

Верила, что когда он смотрит на меня, он видит не средство для снятия напряжения в штанах, а меня.

А он видел просто вещь. Которую выиграл в споре. А потом выбросил, потому что вещь надоела и стала неинтересна.

Азарт ушел, чувство новизны исчезло.

Я вытираю слёзы, глажу ещё плоский живот и обещаю маленькому человеку внутри меня, что он никогда не узнает, что его отец даже выслушать меня не захотел. Мой малыш никогда не почувствует ту боль, которую сейчас чувствую я.

Утром в понедельник ни Ярослава, ни Андрея на работе нет. С Яром понятно, он собирался навестить маму в соседней стране. С Андреем мы тем более ничего не должны друг другу. Бывшая подруга и однокурсница молча подписывает моё заявление, спеша избавиться от меня, пока представилась подобная возможность.

Вроде бы я со всеми находила общий язык, никому ничего плохого не делала, а меня вон как спешат выпроводить.

До обеда улаживаю все формальности и получаю на руки трудовую. В женской консультации прошу талон по острой боли, потому что планового приема нужно ждать не меньше двух недель. Подтверждение беременности в экстренные случаи не входит.

Моя участковая врач в отпуске, а та, к которой я попадаю… выставляет меня за дверь, порекомендовав дождаться талона. Ворчит, что купить презервативы лень, зато нет ни стыда, ни совести отрывать доктора от приема действительно нуждающихся в помощи пациентов, хотя возле кабинета нет никого, кроме меня.

Ничего не остается, как оплатить УЗИ. На платную услугу очереди нет. Не скажу, что процедура стоит дорого, но мне нужно экономить каждую копейку. Доктор на УЗИ попадается более человечный. Сообщает, что у меня четыре-пять недель беременности и скоро забьется сердце моего малыша. На данный момент никаких отклонений он не видит, но напоминает, что мне нужно встать на учет по беременности до двенадцати недель.