Книга Сто шагов до счастья, страница 20 – Ольга Гусевицина

Макс как можно ниже опустил подбородок и, вытягивая лицо, произнёс:

— «Да мы не знали, что он твой брат! Он же фамилию не говорил…»

— И Рыжий заблеял аж, заикаясь… — вставил Ваня.

Макс кивнул и продолжил, сложив руки домиком:

— «Э, Ма-ма-макс, да-да-вай-вай ми-ми-ро-вую! Прошу-у-у!»

Он так мастерски пародировал, что парни невольно покатились со смеху. Вдруг в монолог Макса вклинилась Мариша:

— Ты можешь не шуметь здесь? У нас в доме все спят, а окна открыты!

Все сразу притихли. Было и без имени понятно, к кому она обращается.

— А тебе слова не давали, — рявкнул Макс, не глядя в её сторону.

— Ты…

— Нет, ты! — перебил он Маришу. — Ночной мотылёк!

Мариша вдохнула и замерла, словно забыв как дышать. Макс видел, как в её глазах заблестели слёзы.

— Ты это о себе? — выдохнула она. — Меня Мариша зовут! — её голос звенел от обиды и возмущения.

— Да? А я уже и забыл! — огрызнулся Макс.

Мариша подалась вперёд, а он вальяжно раскинул руки в стороны, всем своим видом показывая, что открыт для удара.

«Ну, давай, съезди мне по физиономии! Может, тогда мне станет легче!» — Макс смотрел ей в глаза, чувствуя, как злость и обида вновь затапливают сознание.

Все невольно замерли, ожидая, что будет дальше. Однако Мариша откинулась назад, лишь со всей силы пнула ногой небольшой камешек и отвернулась.

— Ладно, пацаны, поехали по домам, а то скоро светать начнёт, — предложил Пушкин, прервав молчание.

Все единодушно поддержали его и, пожав друг другу руки, стали расходиться.

— Макс, я с Пушкиным поеду, чтобы тебя не гонять. — Ваня виновато глянул на друга, садясь на мотоцикл.

Макс кивнул, и «Ява», разрывая ночную тишину рокотом, через минуту скрылась за поворотом. Лазурный поднял голову с колен Виты и удивлённо оглянулся по сторонам.

— О, Макс, а где все?

— Ну это смотря кто тебе нужен, — пожал плечами Макс.

— Ванька, Жорик, — ответил Лазурный и потёр рукой глаза.

— Жорик вон сидит на другой стороне скамейки, а Ваня с Пушкиным уехали домой.

— А ты что? — Лазурный тряхнул головой, пытаясь прийти в себя.

— А я… — Макс задумался на мгновение. — А я уже ничего…

Он уселся на мотоцикл и посмотрел на Маришу. Такая близкая, всего в паре шагов от него, и такая далёкая, как никогда до этого. Ему хотелось, чтобы она села сзади, обняла его руками и дала себя увезти туда, где не будет ни Виты, ни этого Жоры-Блина! Где можно было бы целоваться до самого рассвета. И забыть как страшный сон всё, что случилось за эту ночь.

Макс резко крутанул ручку газа. От неожиданного звука Мариша вздрогнула, но ничего не сказала — лишь прожгла его взглядом, хотя лицо её застыло неподвижной маской. Макс вновь крутанул ручку, заставляя взреветь мотор сильнее прежнего, надеясь вызвать у Мариши хоть какие-нибудь эмоции. Ему было достаточно одного слова или жеста, чтобы остановиться, но она всё так же сидела с непроницаемым видом, не сводя с Макса взгляда. А он в бешенстве — на себя за то, что медлит, на неё за то, что молчит, — ещё раз заставил взреветь мотор.

Единственная девушка, которая была для него всем, вот она, рядом, но по непонятной причине больше не с ним! Из горла рвался крик, но вместо этого Макс стиснул зубы, запустил мотор и сорвался с места. От лавочки, на которой сидела Мариша. От её любимых глаз.