Книга Осторожно! Разведенка выходит на тропу любви, страница 57 – Александра Багирова

Тимур медленно поворачивается ко мне.

— У них бы получилось, - произносит тихо. - Если бы не одна женщина, которая подарила

мне второй день рождения.

Непонимающе моргаю. Слезы застилают зрение.

— Я... я не понимаю. О чем вы?

Тимур поднимает руку и осторожно, почти невесомо, стирает слезинку с моей щеки

большим пальцем. От этого прикосновения меня бросает в жар.

— Маргарита, - его голос похож на шелест листвы. - Вы узнаете это место?

Я хмурюсь. Медленно, словно сквозь вату, отворачиваюсь от его лица и смотрю в боковое

стекло.

Лес. Глухой, темный хвойный лес. Узкая двухполосная трасса. Покосившийся километровый

столб на обочине. И крутой, опасный изгиб дороги, уходящий в глубокий кювет.

В моей голове раздается оглушительный щелчок.

Глава 32

Пространство салона сужается. Воздух выбивает из легких, а перед глазами вспыхивает

яркая, пугающе реалистичная картинка из прошлого.

Семь лет назад. Глухая ночь. Проливной дождь, стеной бьющий по лобовому стеклу моей

старенькой машины. Я гоню из соседнего города, возвращаясь срочно из командировки, и

плачу от бессилия, до побеления костяшек сжимая руль. Дома у маленького Макса

стремительно растет температура. Веня паникует в трубку, мямлит, что вызвал скорую,

но она все не едет. Мое материнское сердце разрывается на части от страха за сына.

Я влетаю в этот самый поворот. И каким-то чудом, боковым зрением, сквозь пелену ливня

и кромешную темноту замечаю неестественный блеск металла внизу, в кювете. Там, где

его быть не должно.

Резко бью по тормозам. Машину заносит, но я выравниваю руль. Хватаю телефон, фонарик

из бардачка и выскакиваю прямо в ледяную стену дождя.

Сползая по скользкой грязи в овраг, я свечу фонариком и вижу искореженную груду

металла. А за рулем — человека. Все его лицо залито кровью, он без сознания.

Трясущимися, мокрыми руками я набираю скорую, кричу координаты. А потом лезу в

разбитый салон. Я не врач, я понятия не имею, что делаю, но женская интуиция истошно

вопит, что он уходит. Прямо сейчас, на моих глазах, из него по капле вытекает жизнь.

Я рву на нем остатки рубашки, пытаюсь остановить кровотечение, перетягиваю рану

всем, что попадается под руку.

Именно тогда в свете пляшущего фонарика я замечаю этот странный, рваный шрам в виде

полумесяца чуть выше запястья.

Я жму на рану ледяными руками, чувствуя, как липкая кровь пропитывает мои пальцы, и в

отчаянии кричу ему сквозь шум ливня:

— Эй! Ты слышишь меня?! Ты будешь жить! Слышишь? Не смей помирать! Только попробуй

мне тут сдохнуть!

Я держу его, не сдаваясь, пока вдалеке, сквозь пелену дождя, не появляются

спасительные проблесковые маячки скорой помощи.

И ровно в эту секунду мой телефон в кармане разрывается звонком. Веня. Его голос

срывается на паническую истерику: «Рита, все плохо! Макс задыхается, нас забирают в

реанимацию! Приезжай быстрее!».

Врачи с носилками и чемоданчиками уже бегут вниз по склону. Я понимаю, что помощь

пришла. Мужчина в надежных руках, а мой собственный ребенок прямо сейчас умирает. Я

разворачиваюсь, карабкаюсь по скользкой траве наверх, прыгаю в свою машину и

срываюсь с места.

Я очень надеялась, что того мужчину спасли. Но потом... потом была реанимация.

Долгая, выматывающая. Я дневала и ночевала в больничной палате, молясь у его койки.