Книга Измена. Ультиматум на всю жизнь, страница 27 – Ася Исай

Разворачиваюсь. Каблуки стучат по лужам, разбрызгивая грязную воду. Сердце колотится где-то в горле, но я не оборачиваюсь.

— Я буду за вас бороться, — доносится сзади. Голос хриплый, но уже твёрдый. — За обеих. За тебя. За неё. Я не уйду.

Я не отвечаю. Просто иду к входу. Внутри школы тепло, почти душно. Киваю Петру на вахте, прохожу мимо учительской, поднимаюсь на второй этаж. Ноги ватные. В кабинете закрываю дверь и прислоняюсь спиной к дереву. Руки всё ещё дрожат.

Последние годы уже очень редко, но я вспоминала его. Думала, как сложилась судьба, как могла бы. Но ни одна моя фантазия ни на миллиметр не приблизилась к реальности. На расстоянии тысяч километров мы все эти годы растили своих детей в одиночку. Черт…

День тянется вязко. Уроки, звонки, бумаги. Я стараюсь не думать. Но после большой перемены ко мне забегает завуч.

— Элина Вячеславовна, в коридоре ваша Арина и новенькая Зара…

Срываюсь с места сразу. У окна стоит бледная Арина и рядом надменная Зара, которая уже сколотила себе свиту. Между ними воздух дрожит от злости.

— Твоя мать украла моего отца, — шипит Арина так, что слышно на весь коридор. — Украла и бросила тебя. А теперь ты ещё и…

— Отец просто умеет выбирать, — отвечает Зара ровно, почти с улыбкой. — И выбрал лучшее. Нас. А ты осталось никому не нужной.

Я подхожу быстро. Каблуки стучат по линолеуму.

— В мой кабинет. Обе. Сейчас.

Они идут молча. Сажусь за стол, они — напротив. Руки Арины сжаты в кулаки на коленях. У Зары пальцы спокойно лежат на сумке.

— Понимаю, что сейчас происходит, — говорю спокойно, но твёрдо. Голос не дрожит, хотя внутри всё ещё холод. — Но школа не место для личных разборок. Вы обе будете держать себя в руках. Или я вынуждена буду…

— Я просто знаю, кто мой отец. И он никогда…

— Хватит. Обеим. Здесь — учитесь. Если ещё раз услышу подобное в публичном поле — будут последствия. Понятно?

Они молчат. Арина смотрит в пол. Зара — прямо на меня, глаза тёмные, непроницаемые. Я киваю на дверь. Они выходят. В кабинете остаётся только тяжёлая тишина.

Он сказал, что будет бороться.

А я не знаю, есть ли у меня силы, чтобы позволить ему это сделать.

Глава 18

«Ты всю жизнь мне врала».

Эти пять коротких слов имеют вес, форму и даже собственную, обжигающую температуру. Они пульсируют в висках ядовитым неоном, отдаются тупой болью где-то под рёбрами, там, где обычно живет материнская нежность.

Фраза Арины всё ещё резонирует в моей голове, пока я сижу напротив Наташи в её крошечной кухне.

Старенький пузатый чайник уже давно щёлкнул, выпустив облако пара, и теперь густое, влажное тепло висит над нашими кружками. Я обхватываю горячий фарфор онемевшими пальцами, но этого спасительного кипятка катастрофически не хватает, чтобы согреть ту ледяную пустоту, которая стремительно разрастается внутри. Кожа горит от соприкосновения с горячей керамикой, а внутри меня бьет неконтролируемая дрожь.

— Сказала это… и просто ушла, — отодвигаю кружку по выцветшей клеенке и опускаю взгляд на свои покрасневшие ладони. — Я злюсь, Наташ. Господи, как же я злюсь. На себя. На него. На то, что семнадцать долгих лет по кирпичику выстраивала эти глухие стены, защищала наш с ней маленький мирок, а он… Он просто появился из ниоткуда, как ни в чем не бывало, и снес к чертям собачьим всю мою жизнь одним своим присутствием. И теперь моя собственная дочь смотрит на меня так, будто я абсолютно чужой ей человек. Будто я монстр.