Книга Измена. Ультиматум на всю жизнь, страница 36 – Ася Исай

Семнадцать лет я возводила между нами стены. Я убеждала себя, что он монстр, расчетливая машина, не способная на жертвы. Я запрещала себе чувствовать к нему что-либо, кроме холодной, спасительной ненависти.

Сегодня он взял и снес эти стены одним рывком. Он не произносил красивых речей. Не покупал прощение дорогими подарками. Он просто снял свои доспехи и шагнул в самое жерло ада, чтобы спасти то единственное, что было мне дорого. Он выкупил жизнь нашей дочери ценой собственной плоти и крови. И в этот момент, глядя на его забинтованное, искалеченное тело, я с пугающей, кристальной ясностью осознаю: под обломками моих рухнувших стен не осталось ничего, кроме оголенной, пульсирующей, отчаянной любви к этому мужчине. Той самой любви, которую я так старательно хоронила все эти годы.

Сзади раздаются тихие, размеренные шаги. Я не отрываю взгляда от Артура, когда Борис останавливается в полуметре от меня.

Его присутствие здесь кажется сюрреалистичным. Он приехал, как только узнал. Примчался поддержать, спасти, подставить свое надежное плечо, как делал это всегда. Он идеальный. Мужчина, с которым у меня могло бы быть тихое, уютное, безопасное будущее.

Борис молчит. Он смотрит на меня. Я кожей чувствую его тяжелый, проницательный взгляд. Он сканирует мой профиль,, мои глаза, в которых сейчас отражается только один человек. Мужчина, лежащий на больничной койке по ту сторону стекла.

— Как они? — голос Бориса звучит ровно, тихо.

— Живы, — не поворачиваю головы. Не могу отвести взгляд от мерно вздымающейся груди Артура. Мне нужно видеть каждый его вдох, чтобы дышать самой. — Девочки в терапии. Просто надышались дымом да пару ссадин и синяков. Он… врачи говорят, кризис миновал. Ожоги второй и третьей степени. Сильное отравление. Но он будет жить.

Борис делает медленный вдох. Он делает шаг ближе, останавливаясь рядом со мной у стекла. Смотрит на Артура.

А затем смотрит на меня. И в этот момент он видит всё. Ему не нужны мои объяснения. Не нужны оправдания или долгие разговоры о том, что между нами происходит.

Борис — умный человек. Он умеет читать между строк. И прямо сейчас он читает собственный приговор. Он понимает, что какую бы заботу он ни проявлял, какие бы безопасные гавани ни предлагал, эту связь, выкованную в пламени, скрепленную общей кровью и семнадцатилетней болью, ему никогда не разорвать. Опоздал. Не в этой жизни.

— Я привез тебе кофе и чистые вещи, — тихо говорит он, ставя бумажный пакет на стул у стены. Никаких сцен. Никаких упреков. Только забота. — Тебе нужно переодеться и выпить горячего.

— Спасибо, Борь, — наконец поворачиваю к нему голову. В моих глазах блестят слезы, а во взгляде — бесконечная благодарность за его понимание.

— Я пойду, Элина. Тебе сейчас не до меня. Да и… я здесь лишний.

Я не спорю. Не пытаюсь из вежливости удержать его. Это было бы жестоко по отношению к нему. Я просто киваю, чувствуя, как ком подкатывает к горлу.

— Спасибо тебе. За всё.

— Держись, — Борис коротко, ободряюще сжимает мое плечо. Его пальцы теплые, надежные, но они не вызывают во мне ни единого отклика. Чужие.

Он разворачивается и медленно идет по коридору к выходу. Звук его шагов становится всё тише, пока окончательно не растворяется в гудении вентиляции. Он уходит из моей жизни так же тихо и благородно, как и вошел в нее.