Книга Измена. Ультиматум на всю жизнь, страница 38 – Ася Исай

— Но…

— Иначе завтра утром вы проснетесь без погон, без пенсии и без будущего. Я понятно излагаю?

Следователь судорожно сглатывает, его кадык дергается под туго затянутым узлом галстука. Он медленно кивает, пятясь к двери, словно оказавшись в клетке с раненым, но все еще смертоносным тигром.

Дверь захлопывается. Мы остаемся одни.

Мои колени окончательно подкашиваются. Оседаю прямо на жесткий больничный стул рядом с его кроватью. В ушах шумит кровь.

Семнадцать лет назад он выбрал свою безупречную репутацию, свои акции, свой статус «золотого мальчика». Он пожертвовал мной ради того, чтобы не запачкать свое имя скандалом.

А сейчас…

Сейчас этот мужчина, едва выбравшийся с того света, добровольно, хладнокровно, собственными руками рубит свою репутацию в кровавые ошметки.

Взять на себя вину за пожар в детском учреждении. Для компании его уровня это не просто финансовый удар. Это репутационный суицид. Завтра акции рухнут, а клиенты разбегутся. Его разорвут журналисты. Его конкуренты заглотят объедки, воспользовавшись этой уязвимостью. Его имя будут трепать в самых грязных ток-шоу. Миллиардные контракты будут разорваны.

И он знает это. Знает лучше, чем кто-либо другой.

— Зачем? — шепчу. — Зачем ты топишь себя?

Он медленно, с тяжелым хрипом поворачивает ко мне голову. Его губы, покрытые сухой, потрескавшейся коркой, кривятся в слабом подобии улыбки. В ней нет ни торжества, ни превосходства. Только усталость.

— Я обещал, что не потеряю вас обеих, Эля, — его голос звучит так тихо, что мне приходится наклониться ближе. — Деньги — это просто бумага. Акции — просто цифры в мониторе. Я семнадцать лет спал в обнимку с этими цифрами. Вопреки всеобщему мнению они не греют. Они не умеют прощать. Пусть жрут. Моей спине не привыкать.

В палату без стука врываются трое мужчин, снова не позволив нам поговорить наедине. Его юридическая артиллерия. Они раскладывают на прикроватном столике кожаные папки, достают бланки, планшеты, ручки. Начинается сюрреалистичный, безумный танец.

Артур не дает себе ни минуты на отдых. Признание вины корпорации. Согласие на выплату астрономических штрафов. Юридический щит, который намертво, бронебойно закрывает меня от любого уголовного или административного преследования.

Он выкупает мою свободу и мою жизнь своей собственной кровью и своим именем.

— И последнее, Артур Давидович, — главный юрист, седой мужчина с непроницаемым лицом, протягивает ему синюю папку из плотного картона. — Как вы и просили. Срочный запрос через суд. Судья пошел навстречу, учитывая обстоятельства.

Артур берет папку. Он не открывает её сразу. Он тяжело сглатывает, кадык дергается, а в глазах на секунду вспыхивает такая жгучая, уязвимая нежность, что я перестаю дышать.

Он разворачивает папку и молча сдвигает её по столику в мою сторону.

— Тебе… тебе не нужно было… — лепечу я, чувствуя, как мир вокруг меня окончательно теряет свои очертания.

— Нужно, — обрывает он хрипло. — Если со мной что-то случится, если компания пойдет на дно… мои личные счета, которые я создал для нее, останутся неприкосновенными. Она моя наследница, Эля. Как и Зара. Официально.

Вот так просто он признал отцовство Арины…

Он откидывается на подушки тяжело выдыхая. Его глаза закрываются, на бледном лбу блестят крупные капли пота. Юристы, как безмолвные тени, собирают документы и так же бесшумно растворяются в коридоре.